Будо-Форумы: некто - Просмотр профиля - Будо-Форумы

Всех с Великим и Скорбным Днем!!!!
Память.....Вечная Память.....

В Ткби женщины редкое явление.
И это правильно, я так думаю.
Только с развитием спортивного ушу появилось много спортсменок ушу.
Всех женщин и девушек угуна поздравляем с Весенним теплом!!!
Счастья и Здоровья, Любви и Понимания!!!!
Семейного тепла и надежных, любящих мужчин!!!

Вот немного о женщинах в ТКБИ, надеюсь форумчане еще добавят.
Считаю, что женщины не должны этим заниматься серьезно.
Ну, немного интересоваться, чуть заниматься для поддержания формы и не более.....
Ну, за редкими исключениями!!!!
http://smt.114chn.co...518000122.shtml
http://blog.sina.com...590100m9ba.html
http://blog.sina.com...zhaoshuhuawushu
http://baike.baidu.com/view/595079.htm
http://video.baidu.c...4%C6%29&fr=ala0

http://baike.baidu.c...iew/2528981.htm

Почтим память хорошего мстера и учителя Ван Инхая.
Сегодня Девять дней, как он отправился в Небесные края, но память о нем будет жить!!!!
不失其所者久。死而不亡者壽。

http://www.vostlit.i...menty/china.htm
Вот ссылка на списки книг.

Чуть примеров.....

РУДОКОПОВ В. Н.

ХУНХУЗЫ

I.

Слово “хунхузы” в достаточной степени знакомо всей читающей России. Однако мне ни разу не приходилось видеть на страницах наших повременных изданий вполне ясного и точного определения, что такое хунхузы. Между тем это чрезвычайно сложное и интересное явление государственной жизни Китая.

Мне довелось два года прожить бок-о-бок с хунхузами, тесно с ними сблизиться, понять их, научиться уважать их, бояться и заставлять их, в свою очередь, бояться себя. Поэтому я беру на себя смелость в настоящем очерке дать несколько новое и более полное освещение хунхузского вопроса. Оно довольно наглядно иллюстрирует ту “желтую опасность”, которая зародилась и прогрессивно крепнет и усиливается здесь на Дальнем Востоке.

Опасность эта всецело зависит от индивидуальных свойств китайцев, по крайней мере, тех представителей желтой расы, которые наводнили северные области Небесной империи и с которыми нам уже очень приходится считаться. При самом, поверхностном даже, знакомстве китайцы поражают своею способностью и уменьем вести торговлю, поражают своей промышленной изобретательностью. Они отличаются своей всеядностью: питаются решительно всем — мясом кошек, собак, крыс; едят свежее мясо и падаль; едят чуть ли не все породы грибов, лишаи, степные и лесные коренья и травы. Китайцы большие гастрономы, обеды [924] их иногда имеют более 100 блюд, и в то же время они могут довольствоваться самым малым количеством пищи, чего для европейца совершенно недостаточно. Китайцы поражают своею способностью к ремеслам: в год китаец основательно может изучить любое мастерство. Они отличные столяры, плотники, каменщики, кузнецы, маляры; отличные, аккуратные кочегары и машинисты, портные, часовых дел мастера и т. д.

Китайцы замечательные лингвисты; в какой-нибудь год они научаются сносно, со своеобразным акцентом, говорить по-русски читать и писать. Они отличная прислуга, хорошие повара, прачки, лакеи (бойки). Китайцы лучшие в мире земледельцы, рыболовы, отличные охотники на всякого зверя и птицу, применяя для этого не порох и свинец, а множество всяких разнообразные силков, ловушек, капканов, основанных на точном изучении характера, привычек и образа жизни ловимых животных. Китайцы хорошие наездники и вообще отличные дрессировщики животных. Запряжка чуть не в десять лошадей управляется ими голосом без вожжей. Лошадь, переступившая и запутавшаяся в постромках, подымает ногу сама по приказанию возницы и становится правильно в упряжку. Китайцы в сущности без религии, они поклоняются предкам, живут в настоящем и прошлом и смотрят вперед за несколько поколений. У них почти не развита каста духовенства. Они совершают в память предков несколько несложных обрядов и этим в сущности исчерпывается весь их религиозный культ. Китайцы в нравственном отношении, с нашей точки зрения, стоят очень низко. В душе все они преступники. Если для каждого из них станет вполне ясна его безнаказанность, то он не задумается из-за рубля убить человека — европейца главным образом. Китайцы поражают своей жестокостью и полным равнодушием к чужим страданиям

Они не боятся смерти, смотря ей прямо в глаза. Китайцы — народ бесчестный, но в то же время люди большого расчета. Китаец может на слово вернуть или сохранить хотя бы миллион, но только в том случае, если это нужно или для его престижа, или для хода его коммерческих операций. А иначе самый богатый купец рублем даже не брезгает.

При всем том китайцы большие патриоты и шовинисты и поголовно все ненавидят чужестранцев. Китай для китайцев.

Почти все китайцы грамотны, по крайней мере постольку, поскольку это требуется для их торговых и деловых сношений. Среди них в высшей степени развито уважение к общественным своим нуждам. Ни один китаец никогда не нарушит ни одного установленного веками обычая, служащего общим интересам населения. Вообще китайцы поражают своим практическим умом, хитростью, терпением и страшной выдержкой. В то же [925] время они злы, вспыльчивы и мстительны. Наконец китайцев очень много, и когда начнет шевелиться этот гигантский “дракон”, разбуженный от своего глубокого векового сна нами же, европейцами, то “заморским чертям” станет очень тошно.

“Заморские черти” должны помнить, что на Востоке, в скрытом пока состоянии, огромное накопление энергии, которая, перейдя в состояние явное, может обрушиться гигантской волной на Запад и захлестнуть и потопить в себе все, что будет встречаться на ее пути. Крылатое слово Вильгельма “желтая опасность” с каждым годом облачается все в более и более реальные формы. И если яркая вспышка энергии, проявленная уже маленьким желтолицым народом, как детонатор, передастся гигантской китайской массе, то недалек, быть может, час, когда прорицание “Михеля” почувствует на своих плечах вся Европа.

Все изложенные положения можно подтвердить примерами и эпизодами из действительной жизни на Дальнем Востоке, но это очень большой труд, который, может быть, будет мне и не под силу, поэтому я выбираю для настоящего очерка тему, во-первых, наиболее всего мне знакомую, а, во-вторых, такую, которая ярче и рельефнее всего обрисует именно китайский тип, непонятный для нас и чрезвычайно трудно поддающийся наблюдению.

Хунхузами обыкновенно называют всякого китайского разбойника или громилу. Но по китайскому же определению это не так: они под хунхузами подразумевают не простых разбойников и городских громил, а тех, которые принадлежат к довольно многочисленным и хорошо организованным шайкам или отрядам. Вот именно описанию быта этих разбойников хочу я посвятить настоящую статью.


http://www.vostlit.i...okopov/text.htm

http://www.vostlit.i...menty/china.htm

читать всёже прийдется.....есть много полезных историй и воспоминаний и наших соотечественников.....
промыи служивших на дальнем Китайском востоке ..... и много по "Ихэтуаням". "Хунхузам"....
да и вобще по этнографии и истории тех мест и времен.....многое характеризует китайский менталитет тех времен....
золотых времен развития ТКБИ......чудное было время.....
ДЕЙСТВИЕ ОТРЯДА ПОД ИНЬКОУ

...К смерти китайцы относятся удивительно индифферентно, я убедился в этом, присутствуя однажды по обязанности при казни нескольких преступников, обвиненных в убийстве двух русских казаков. Меня поразило тогда полное спокойствие, с каким осужденные ожидали очереди, пока им отрубят голову, ни на одном лице не выразилось ни страдания, ни страха.

При диких трубных звуках привели их на площадь, наполненную уже толпою любопытных (китайцы очень любят такие зрелища), поставили в ряд на колени со связанными руками. Родственники или знакомые совершенно спокойно переговаривались с ними, и они так же спокойно отвечали. Один из осужденных даже о чем-то спросил. Повторяю, все были спокойны, не выражалось ни волнения, ни ужаса перед смертью, ни ненависти к отнимающим их собственную, никому больше не принадлежащую жизнь. Толпа тоже смотрела на них совершенно безучастно, не было, как у нас, стонов, вздохов, соболезнования и слез жалости к беззащитным и бессильным. Палач, так тот даже рисовался, позируя перед толпой со своим громадным мечом.

Начинается казнь. Палач берет первого за косу, он сам покорно наклоняет голову. Взмах меча, сильный глухой удар, и голова висит на косе в руке палача. Толпа шумит, выражает... не ужас, не жалость а, представьте, восторг, относя его к ловкому [64] удару палача. «Хо-хо! Шанго!» (хорошо) раздаются восклицания [из] безжалостной толпы.

Остальные осужденные совершенно равнодушно смотрят на соседа без головы. Туловище присело, но еще не падает, кровь бьет фонтаном кверху алою струей, голова еще не перестала жить, — глаза быстро моргают веками. Палач толкает ногою туловище, из толпы выбегают несколько человек, тащат за ноги теплый еще труп и быстро стаскивают с него одежду, залитую кровью, — это их добыча, за это они должны оттащить труп за город.

Стучит по пыльной твердой дороге худое тело, беспомощно раскинутые руки его как бы хватаются за землю, поднимая пыль, бегом тащат труп, зацепив веревкой ноги, чтобы еще успеть вернуться и захватить другую добычу. Голодные собаки и свиньи знают, что им предстоит полакомиться человеческим мясом, — не первый раз они видят это, и целая стая мчится за этой зверской гадкой похоронною процессией. Медленно, как бы смакуя, рубил головы палач, быстро убирались трупы китайцами-шакалами, головы одна за другою бросались на землю в кучу.

На пятой голове рука палача устала или меч затупился, или просто удар был неудачный, но голова не отлетела, а только склонилась подбородком вплотную к груди, Преступник издает звук такого плача, кровь ручьем хлещет из перерубленных сосудов. «Пу-хо! Пу-хо!» — галдит неистово, со смехом толпа. Очередные преступники, представьте, тоже смеются и неодобрительно качают головами, глядя на страдальца и на палача. Пристыженный, обозленный палач бросает меч, чтобы показать, что этот удар не плохой, а меч тупой. Дали другой меч. Он с яростью набрасывается на страдальца, схватыват снова за косу и с диким отвратительным визгом наносит удар, Позвонки перерублены, а голова все-таки, держится на коже. Палач с силой рвет eё держа за косу, но коса отрывается, а голова упрямо держится на растянутой коже. Еще третий удар, отлетает наконец голова. Толпа хохочет, кричит, свистит...

Отвратительная картина зверства!.. Нервы болят, слезы подступают к горлу и душат, холодный пот выступает, ноги подкашиваются... Хочется крикнуть: «Не вы дали жизнь, кто дал вам право ее отнимать, безжалостные деспоты!».

Восемь голов валяются в луже крови. Палач вытирает свой меч полою одежды и налитыми кровью глазами оглядывается вокруг. Общее одобрение. «Хо-хо-хо!» — ревет бессмысленная, опьяненная запахом крови и видом зверства толпа. Звери! Хуже зверей: зверь бросается и рвет зубами, потому что хочет есть, а ведь это делают сытые, ожиревшие от обжорства чиновники, это они и толпу приучили наслаждаться пытками. Вот он стоит толстый, краснощекий мандарин с синим шариком на шапке, он тоже кричит: «Хо!» — и самодовольно улыбается, искоса поглядывая на меня. Угодливая лисица, продажный, жадный, бессовестный братоубийца!

Мальчишки-подростки взапуски бросаются, шлепая босыми ногами по лужам крови, крови своих братьев, хватают головы за косы и тащат их, разглядывая мертвые лица и открывая пальцами веки глаз. Трубы снова дико завывают, и процессия направляется к воротам городской стены, где эти головы развешиваются для назидания населению.

Такие казни весьма часты в Китае, китайцы привыкли к ним, пригляделись. Но мы-то почему смотрели на это равнодушно? Мало того, мы добивались этого. Вспомните приказания великих цивилизованных держав о казнях патриотов Китая, о казнях принцев крови. И были бы эти казни, если бы не голос доброго, справедливого молодого царя. А сколько казней было из-за железных дорог, по которым мы, европейцы, собираемся везти в Китай цивилизацию и культуру! Разве не стыдно терпеть и допускать это безобразие, это зверство, ведь мы [65] там были всесильные повелители и могли сделать так, как нам хотелось.

Не представляет ли собой каждый в отдельности китаец карася, с которого с живого сдирает кожу-чешую «кулак» и потрошит которого чиновник. А весь Китай, взятый вместе, разве не большой осетр? Большой, беззащитный, безгласный, но вкусный, жирный, икряный, и много промышленников-рыболовов набрасывается на него, бедного...

А вот и наш люд плотно хунхузничал и кавказцы......вот те и плотное общение на китайской територии.....
Вот так цзянху - словом, все те, для которых нажива дороже чести и совести.


Затем, во время войны, в чаянии большой наживы, в Маньчжурию двинулась волна темного люда: сахалинцы, подозрительные греки, евреи, разные хищные «восточные человеки», словом, все те, для которых нажива дороже чести и совести. До настоящего времени Харбин и поселки вдоль железной дороги кишат подозрительным элементом, готовым за деньги на всякое преступление. Этому элементу, при настоящем положении, остается в сущности одна прямая дорога – в хунхузы. Действительно, при разгроме шаек в составе их зачастую оказывались русские; так, минувшей весной недалеко от Харбина был накрыт разбойничий притон, содержимый какой-то русской бабой, под руководством которой действовала банда русских бродяг, хорошо вооруженных. Около Бодунэ почти все лето оперировала шайка численностью более ста человек, среди которых было свыше 20 кавказцев. Весной компания охотников в окрестностях Харбина подверглась нападению банды, под предводительством двух русских, одетых в форму забайкальских казаков и т.д.

Вот по наводке братка, еще серия про гонконг кунфуистов, сандистов,....
которые подались к Чингизовым потомкам поиграть там в канфу.
И таолу крутили и железом качались и сандировали имешки били, и дзюдо боролись.....
Но,.......эх любимые степи.......только холодно...это не очень....
А так, даже на ногах плохо стоят, растаскивать и подсекать неумеют, сила качанная не рабочая в борьбе и работе,.....
да имногое многое....нет, понятно ,что другие правила и условия, техника .....это понятно....
И монголы не все уж супер...всякие там были....и гонкоговцы напористые......
Но, всеже ......ну смотрите да коментируйте....
Просто калорит, и быт и ...ну вобщем Родные степи.....