Перейти к содержимому


  




Автобио. 1994. 2/3.

Автор: Павел Долгачев, 11 Март 2011 · 1 045 views

Отбитые ноги
Наверное, в 1994-ом мы поехали в Каунас на очередной семинар по савигинасу. Соскочив с утренней электрички, сели в такси — опаздывали. Когда таксист выяснил, что едем на сборы по каратэ, которые ведет Ромас Навицкас, сказал «Как же — знаем! Он давно-давно книжки по каратэ читал, тренировался. Нам не давал, а потом и рожи бил»... В этом была правда — кто знает, что Навицкас был одним из пионеров и в каратэ, и в создании охранных предприятий, поймет, о чем говорил таксист...
Прискакали в зал, что расположен был у водохранилища Кауно мари. Встали в строй. Ход экзамена должен был непосредственно вести клайпедский кёкусинкаец Байка (снова не уверен в том, точно ли упоминаю фамилию). Он что-то несколько минут говорил строю по-литовски. Потом уверенно произнес по-русски: «Кто не понял? До кого не дошло — сто раз отжаться». Мы автоматично прыгнули в упор лежа, но он сказал «Ладно, я пошутил». И объяснил задачу.
Экзамен на этот раз строился по интересному принципу. Сначала «до усёра» физподготовка, и только потом бои. И после них техника. Итак, мы изрядко качнулись. Были десятки, если не сотни, выпрыгиваний из седа на корточках, пресс, отжимания и т. д. Кумитэ — как обычно в полный контакт, голыми руками по правилам, близким Кёкусину. То есть, руками в голову не надо, ногами куда угодно, кроме паха и коленей, захваты — как больше нравится, ну и любые броски на пол. Возиться на полу, конечно, было нежелательно. Нам, тем кто сдавал на синие пояса (2 кю) надо было отработать 10 или 15 поединков. Я уже точно не помню ни продолжительность, ни точное количество. Помесившись от души большую часть боев с приблизительно равными по уровню и возрасту соперниками, нас поставили в две колонны, что на время организации означало еще и небольшой отдых. Напротив каждой колонны стояли два бойца с коричневыми поясами, которым предстояло держать экзамен ан черный пояс. Помню, что тут счет боев точно не велся. Например, Андрея Козела отозвал в сторону поработать Даугела, отметив его очень хороший уровень. Еще был на экзамене парень в тайбоксерских шортах и толстовке. Руки его были обмотаны бинтами. Как мне потом сказали, он занимался в конкурирующем клубе муай-тай и пришел, так сказать, поучаствовать в боях по новым для себя правилам. Но, похоже, то ли отношения между организациями были своеобразными, то ли там просто пошла «заруба» не на шутку... Его увезли на «скорой» - один из аттестуемых на черный пояс, усатый мужик, которому, судя по всему, было за 30, провел иппон-сэои-нагэ, безжалостно уронив не умевшего делать самостраховку бойца.
Потом и я чуть не попал под раздачу, когда настала пора с ним поспарринговать. Здоровья и силушки, вроде, хватало, и я с ходу начал работать в высоком темпе, чуть ли не как в бою по правилам WUKO. И тут активизировался и мой более опытный визави. Он серией мощных ударов оттвеснил меня к стене зала, потом сделал «гильотину» в стойке, несколько секунда продержав меня так. Как только захват ослаб, я услышал фразу по-литовски. Поскольку мой скудный словарный запас не позволил мне понять, что именно хочет мне сказать этот человек, я мотнул головой, но сказать что-либо дальше не успел — меня снова «накрыло» градом ударов. Тут уж я сумел выкрикнуть «Ничего не понимаю!». Литовец посмотрел на меня и уже по-русски произнёс: «Ааа... Я говорю, не работай в такой темпе, молодой. Тебе 15 боев стоять, мне в два раза больше». Ошибку свою я понял и исправился.
После боёв инструктор попросил выполнить ката. Наше исполнение ката Годзю-рю ему не понравилось. «Мощнее надо, мощнее!», - прикрикивал он и показал, если я не ошибаюсь, первые движения Сэйэнтин, сопровождая каждое движение горловым дыханием, а руки аж тряслись от напряжения. А мы еле стояли на ногах... Правда, под занавес мы сделали еще какое-то количество прыжков и махов ногами и едва ползли с экзамена на вокзал. Где, кстати, в расписании не обнаружили направления на «Калининград». Поначалу мы занервничали. Потом выяснилось, что литовцы тогда вместо «Калининградас» писали “Королявичюс».
Домой в дизеле мы ехали, вытянув ноги на противоположное кресло. Они гудели... После выходных я должен был ехать на учебу. Бедра были иссине-чёрными от ударов и не сгибались в коленях. Я кое-как влез в трамвай, чудом пережил пересадку, но в учебный корпус на третий этаж сил подняться не хватило. Наверное, со стороны я напоминал Маресьвева на непослушных протезах. В общем, плюнул я на всё и поехал домой. Только дня через три стало возможным посещать лекции. Правда, у хороших бойцов и того больше уходит на восстановление. Помню, мы приезжали в Литву, а ученики Ромаса Навицкаса вместе с местными тайбоксерами принимали участие в проф. Боях по муай-тай против немецкой команды. Даугела тогда работал против высокого, неудобного парня. Выиграл он или нет — не помню. Но наполучал изрядно. Как он сам рассказывал, потом месяц восстанавливался — чтобы не тревожить отбитые ноги, предпочитал перемещаться от двери собственного дома до двери автомобиля и все походы пешком предельно минимизировал.

Тренировки по Годзю-рю
Наверное, зимой, на рубеже 1993 и 1994 годов в Калининград переехал Александр Афанасьевич Гендриксон. Правда, поначалу мы о его приезде не знали. Планами на смену места жительства он делился с нами, калининградцами, еще во время встречи в Томске, но о том, что приехал, не сообщил. Уже позднее нам удалось узнать, что он начал вести преподавание каратэ в секции в тогдашней Школе милиции (ныне, но видимо, недолго — Юридический интститут). Интересно, что в спортзал МЖК (ул. Ефремова, 10), где уже окончательно и надолго осел клуб Глазунова «Ангерона», он пришел по приглашению Олега Авдыш (известного на budo-forums.ru и далеко за его пределами), тренировавшего в те годы очень большую по составу группу джиу-джитсу. Тогда же Гендриксон познакомился с Глазуновым. Они нашли общие интересы, чего нельзя сказать об общении Гендриксона и Макса Левинтаса — как-то совсем не заладилось у них общение, хотя Александр Афанасьевич заглядывал к Максу на тренировку.
Вместе с Гендриксоном в Калининград приехали его ученики из Алма-Аты, но подтягивались постепенно. Александр Афанасьевич развил бурную деятельность по организации секций каратэ в во всех уголках города. И, мне кажется, вполне удачно. Впоследствии я много раз слышал, что «Гендриксон оккупировал» весь город, но истина заключается в том, что на тот момент из местных инструкторов многие просто забросили преподавание, занявшись бизнесом или криминальными делами. А свято место, как известно, пусто не бывает. Бум единоборств затих, но, мне кажется, интересующихся оставалось очень много.
В зале «Ангерона» в середине дня Александр Афанасьевич при поддержке Андрея Глазунова регулярно проводил инструкторские тренировки, основную массу в группе занимающихся в ней составляли мы — ученики Андрея Викторовича. Наверное, самым большим авторитетом в то время был Виталий Емцов, который с давних пор занимался у Гендриксона (в настоящее время их пути разошлись: живут в одном городе и в одном районе, но уже каждый сам по себе). Виталий единственный на тот момент из всех действующих спортсменов обладал опытом международных соревнований, застал то ли Кубок, то ли Чемпионат СССР.
С Афанасьевичем приехала и тренировалась его дочь Юлия, кажется, чемпионка СССР в командном ката. Правда, она была единственной из той казахской звездной команды, кто попал в Калининград. Супруг ее тоже занимался каратэ. С ним мы познакомились тогда же. Однажды я зашел в зал и молодой человек явно не богатырского телосложения, невысокого роста лупасил по длинному мешку лоукики. Поскольку он был в шортах, о его ранге в каратэ можно было только догадываться. Оказалось, что тоже чемпиона Казахстана по каратэ, тоже спортсмен и тренер. Не помню, тренировался ли в той группе Антон Гендриксон, племянник Александра Афанасьевича. Но это вполне возможно.
На тренировках основное внимание было сосредоточено на кихон и ката — корректировка основ была первоочередной задачей при подготовке будущих (и контроля действующих) тренеров.
Москва. 1994
В начале мая 1994 года в Подмосковье (Красногорск?) на государственной спортбазе прошел семинар Хигаонны Морио и инструкторов Джорджа Эндрюса и Эрни Молинью по Годзю-рю IOGKF. От Калининграда поехали Гендриксон и Глазунов. Александр Афанасьевич захватил с собой племянника Антона, который подавал большие надежды. Или даже лучше сказать, что был уже к тому моменту хорошим катистом. А Глазунов взял с собой меня. Разместились мы в гостинице в лучших традициях того времени. В целях экономии, мы с Антоном за кровати не платили — спали прямо на полу двухместного номера.
Перед самым семинаром уже съехавшиеся с разных концов бывшего Советского Союза каратисты уже общались между собой и тренировались. В окно из гостиницы я, например, увидел как ката Супаримпэй отрабатывает Гришняков, шеф-инструктор IOGKF Украины.
Если память мне не изменяет, первыми были инструкторские тренировки. По крайней мере, Хигаонну я увидел впервые именно на занятии специально для шеф-инструкторов. А если быть еще точнее, то встретил его уже на подходе в зал. Меня туда, естественно, не пустили даже зрителем. Да, Хигаонна произвел на меня впечатление. Раньше я видел его только на видео и удивлением отметил, что роста он, конечно, небольшого, но мощный, тяжелый. Как раз после этой тренировки я сидел в гостиничном номере и в дверь постучали. Я открыл... Ого! Передо мной стоял Хигаонна собственной персоной. Он, оказывается, искал Гендриксона. Хигаонна, заглянув, пожал мне руку. Если скажу, что я ее потом не мыл неделю, то это, конечно, будет неправдой. Но мне было действительно приятно, что я подержался за руку мастера.
Общие тренировки проходили в очень большом зале. Первое занятие началось с минуты молчания — незадолго до этого события скончался основатель Кёкусинкай Масутацу Ояма.
С позиции нынешнего представления о каратэ, я думаю, те тренировки были не очень информативны. Час мы, человек сто, а может и больше, стояли, разделившись на две группы — несколько рядов навстречу другим нескольким рядам — и отрабатывали двойку прямых ударов кулаком да маэ-гэри. Радовало одно — очень хорошо попахали. Мощная загрузка на семинаре — это тоже хороший способ придать импульс развитию. Об этом говорили инструктора, собравшись вместе. Еще и потому, что на таких мероприятиях можно хотя бы увидеть мастеров высокого уровня и проанализировать их технику. Хигаонна, между прочим, пахал вместе со всеми, что не могло не вызвать уважения. Вместе с тем, между рядами ходил инструктор, который как раз выбрал себе работу исправлять новичков. Время от времени. Впрочем, Бог ему судья. :)
И потом — еще немного кихона, чуть более разнообразного. И совсем чуть-чуть ката и бункай. При том, что Гендриксон рекомендовал готовиться мне к аттестации на коричневый пояс, информация была в основе своей рассчитана «на всех», но не на тех, кто подбирался к черным поясам. Кстати, для обладателей куро-оби проводились отдельные занятия. На которых не все было гладко. Я говорю о том, что к тому моменту уже обозначилось четкое противопостояние Александра Филимонова и Александра Гендриксона. Парой лет раньше тогда еще обитавший Александр Афанасьевич рекомендовал другого Александра Афанасьевича, из Москвы, на должность шеф-инструктора IOGKF России. Даже не знаю, чего было на тот момент больше — обоюдной личностной неприязни, или осознанной политической «игры». Но Филимонов не очень тепло встречал Гендриксона. Но как-то выразить свое неприятие лично для Филимонова не было возможно. И в ход пошел такой «намёк»: в процессе занятий Филимонов вызвал Глазунова и при всех начал честить, мол, это он делает неправильно, то не так... Подобным образом он поступал впоследствии не раз, и одно подобное «отчитывание» ему даже «терпеливый» Хигаонна поставил в укор. Я как-то не очень давно общался с одним куро-оби из одной европейской страны, он мне рассказал, что Филимонов точно так же указывал на ошибки одному из шеф-инструкторов. Понятное дело, нет безгрешных, но то КАК это делалось и, главное, для чего, видно было практически всем.
Впрочем, Глазунов не расстроился из-за этого разноса, сразу поняв, к чему идет дело. Да и мне потом доводилось испытывать такие же «окунания» с целью, чтоб было понятно, «кто здесь главнее». Очень скоро, и всё на том же семинаре, Хигаонна заявил о том, что теперь не вся Россия будет платить один общий взнос в IOGKF, а восемь создававшихся (или созданных к тому времени) региональных отделений. «Ассоциацию Окинаван Годзю-рю», руководителем которой являлся Леонид Щепкин, проживавший тогда еще в Томске, было настоятельно рекомендовано упразднить. По этому поводу Леонид Владимирович возмущался — у него были свои планы по развитию Годзю-рю, он сотрудничал с каким-то банком и всё было непросто, в том числе в финансовом плане... Какое уж тут упраздение. Еще он, кстати, планировал тогда аттестоваться на 3 (или на 4) дан. К экзамену он то ли не был допущен, то ли не сдал. Но я хорошо помню его показательные выступления в паре с Юрием Сенцовым, которую можно было считать «разминкой» перед экзаменом. Возможно, информация, которую правильно называть слухами, несколько утрированно передает отношения в кругу шеф-инструкторов российских отделений. Говаривали, что Щепкину Хигаонна просто не мог присвоить очередную степень, ибо так он бы «переплюнул» Филимонова... А тот этого жутко не хотел.
Филимонов чётко поставил себя. Филимонов сопровождал Хигаонну и во время тренировок, и вне оных, а еще Хигаонну охраняли несколько человек в черных костюмах. Однажды после очередного занятия Хигаонна собрал шеф-инструкторов в кругу прямо в зале, а «люди в черном» выстроили искусственный «забор». Когда выяснилось, что нам троим калининградцам надо взять у Гендриксона ключ от номера, выяснилось, что сделать это практически невозможно — нас просто не подпустили туда, хотя заседание еще не начиналось. Пришлось прыгать и издалека размахивать руками, чтобы обратить внимание Гендриксона.
Семинар завершался экзаменом. Многие подходили к аттестации очень серьезно. Помню, мужики из Якутии еще до экзамена повторяли полностью программу прямо в холле гостиницы. Я еще тогда «отличился», спросив «А как вы там в Якутии тренируетесь? У вас же холодно!». Но, видать, такой вопрос задавался им не впервые. Ребята, не моргнув глазом, ответили, что перед тренировкой замахивают «для сугрева» по стакану водки и на тренировках унты не снимают :)
Семинар и занятия у цветных поясов вели также инструкторы из Англии. В частности, Джордж Эндорюс демонстрировал своё «уличное» видение бункай для Гэкисай-дай ити. Демонстрируя приемы, несколько раз вызывал меня в качестве ассистента и от души шмякал об пол. Я мысленно благодарил Олега Авдыша за тренировки, на которых мы хорошенько отрабатывали падения-страховки. Крепкий мужик этот Эндрюс, надо сказать. Однажды в качестве примера не совсем правильных технических действий, бросал меня, выставляя руки с моей тушкой в них далеко от тела. И, в принципе, держал меня на весу, что говорит о его отменной силушке, которую не сразу разглядеть в виду забавной внешности — он чем-то напоминает мне пухлого солдата Швейка.
Он же принимал экзамены на цветные пояса. Мне тогда было сказано аттестоваться на 3-ий кю. И тут меня чуть не испортила «доброта к людям». Незадолго до поездки в Москву к нам в гости в клуб «Ангерона» пришли двое инструкторов по неведомому нам виду «кэмпо-дзю». Они утверждали, что кэмпо-дзю есть синтез каратэ и дзюдо. И, видимо, это был своеобразный новодел на упомянутой базе, созданный неким пожилым военным, обещавшим пригласить своих учеников на свое же столетие... Где он, интересно, сейчас? Прошел ли праздник?
Оба — профессиональные военные, летчики. Обоим было предложено поспарринговать. Один из инструкторов-гостей отказался от спаррингов. И в принципе, правильно отказался — ему-таки уже было далеко за сорок, а может и под полтинник. Неужто ему в удовольствие было бы попинаться с молодняком? Этот тренер, кстати, потом продолжил свой путь, но уже в Сётокан, и сейчас, если , не ошибаюсь, 5 дан. Второй, будучи помоложе согласился. А нам, пацанам было всем менее 20 лет, а ему уже за тридцатник И вот в мягком, аккуратном, поединке с низкой скоростью он мне «удружил». Когда я выполнял маваси-гэри, он подхватил ногу и... зараза, резким рывком мне ее попытался «отвинтить». В колене что-то щелкнуло, было очень больно. И вот в Москве я от души помахивал ногами и руками. Бои на экзамене проводились «типа» по правилам иригуми, то есть без остановки, и я довольно комфортно чувствовал себя в таком бое, учитывая, что мои соперники о том, что такое лоу-кик, не имели представления. Но «гасить» кого бы то ни было, нужды не возникало, но я снова как лох попался на ту же удочку. Парнишка, по виду мой сверстник, из Москвы тоже, схватив мою ногу, решил мне ее оторвать и вцепился как бультерьер. Пришлось уходить кувырком и спасать свою травмированную конечность. С тех пор я на дух не переношу работать «медленно и аккуратно» с малознакомыми людьми. Лучше уж в полный газ и в полную скорость. Так, по крайней мере, шансы «ровнее».
Но экзамен я сдал без особого труда, тогда как некоторые умудрялись приходить на аттестацию, не зная даже банальных сандан-укэ (кто не знает - «до предела обусловленный спарринг» с последовательным нанесением ударов кулаком на три уровня), а тот товарищ, спарринг с которым я описал, сдал на 1 кю, разик ошибившись в Сисотин. Он, правда, технику в целом делал отменно, и экзамен сдал вполне пристойно.
Глазунов тогда получил диплом на сёдан.

Приземление в Лиссабоне
В начале 1994 года Глазунов получил от португальских коллег приглашение на европейскую гассюку (семинар) по Дзюндокан Годзю-рю, который должен был состояться под Лиссабоном в конце мая. Профинансировал ту поездку Валерий Атаманов, давно ставший одним из тех бизнесменов, которых называют олигархами. Атаманов финансировал и участие калининградской сборной по каратэ в различных международных соревнованиях — с вышитым на левой половине каратэги синим логотипом принадлежавшего ему Агенства «БалтиА» сборная выступала и на матчевых встречах с поляками, и на Чемпионате Европы по Годзю-рю!
Глазунов был знаком с Атамановым давно — оба они увлеченно играли в регби (Глазунов долгие годы выступал в калининградской сборной и до сих пор сохранил любовь к этой мужественной и жесткой игре). И бизнесмен обеспечил нам поездку в Португалию. Ехать на семинар довелось нескольким спортсменам клуба «Ангерона» — Андрею Викторовичу, Кате Сидоровой, Андрею Козелу, Мише Бондареву и мне. Не знаю, интересно ли было поехать на семинар Александру Гендриксону, но, вероятно, верность IOGKF его бы остановила в любом случае. «Расскажете потом, как там дедушки поживают», - сказал он в напутствие.
Путешествие в Португалию было первым моим (и для ребят) выездом за рубеж. Бывшую социалистической страной Польшу в расчет не берем: «Курица — не птица, Польша — не заграница» - так у нас говорили. В ней я побывал до поездки к Атлантическому океану раза два или три. Каждый выезд — это приключения, потому что калининградцы почти всегда в те годы ездили к соседям, везя «контрабасом» водку и сигареты, а также всякое барахло, начиная с консервных ножей и лампочек :). Помню, как мы школьниками выехали в Польшу (это была организованная школой поездка), обвешавшись «гирляндами» из бутылок водки. Дело было весной, все надели плащи, под которыми и висели емкости с «огненной водой», за которую польские аборигены давали неплохие деньги. Но нам назло распогодилось так, что ходить надо было в трусах. На границе нас вывели из автобуса и мы под палящим солнышком истекали потом под улыбки польских пограничников :) Но это я отвлекся...
Первым делом надо было лететь в Москву, оформлять визы в португальском посольстве. К назначенному времени мы все собрались в аэропорту. Последним подошел Глазунов. На удивление, у него не было с собой никакой поклажи. Он рассказал, что по дороге из дома, подсадил старушку в трамвай, и буквально за несколько секунд его чемодану «приделали ноги». Правда, деньги, билеты и документы у него сохранились.

Опубликованное фото
Пробегом по Москве. Традиционное фото на Красной площади. Миша Бондарев в своих «коронных» очках, Андрей Козел, Катя Сидорова, Павел Долгачев


Наш «трип» был скоротечным — получив визы надо было мчаться в кассы аэропорта. Что мы и сделали. Стоя в очереди, Глазунов достал имевшиеся у него деньги и начал пересчитывать. Эти манипуляции заприметил с улицы через окно какой-то милиционер. Он зашел к нам и... под разными предлогами пытался увести нас в отделение. По всей видимости, расчет была на то, что мы крайне спешим и «отмажемся» взяткой. От мента разило перегаром, он нес какой-то бред и в итоге нам удалось от него отвязаться. Вскоре мы сидели в полупустом самолете и я даже вытянулся поперек ряда кресел, пытаясь отдохнуть.
Самолет приземлился в лиссабонском аэропорту поздним вечером. Мы впервые «живьем» столкнулись с самыми современными на тот момент благами цивилизации. Сначала немного шарахались от раздвижных дверей на фотоэлементах, потом тщательно высматривали на раковине в туалете барашки кранов (вода шла после того, как назовешь свою фамилию и сунешь руки :)))) ).
В аэропорту началось самое интересное. Таможенник начал распрашивать, зачем и к кому мы едем. Глазунов признался, что все вещи были в сумке, а сумки... как бы и нет. Вместе с вещами пропало и приглашение, и визитница, и адреса. Нас тут же водворили в пустое помещение. Пока Глазунов пытался уговорить отпустить нас,прошло несколько часов. Но бдительные служащие не поддавались на уговоры. И тут на наше счастье приземлился самолет с каратистами из Риги. Их как раз встречали португальские организаторы семинара. Глазунов к их вящему удивлению начал обнимать, здороваться... В общем, видя, что мы нашли принимающую сторону, нас отпустили. Сев друг другу на колени в двух или трех легковушках, наш большой российско-латвийский коллектив поехал в штаб-квартиру Федерации Годзю-рю Португалии. Это была квартира, в которой еще только обозхначился евроремонт — кроме разостланного на полу ковролина ничего не было. Но мы по-походному уютно, разложились на полу, подсунув под головы сумки. Уже спустя несколько часов настала пора вставать. И мы, имея в запасе несколько часов перед переездом в маленький городишко Оэйраш в окрестностях Лиссабона, пошли шлындать по городу. До сих пор самым большим удовольствием для меня в чужих краях являются не походы по музеям, не толкотня в толпе туристов в попытках расслышать, что говорит гид, а просто прогулки и наблюдения за жизнью местных... Так, к примеру, я отметил, что жители Лиссабона встают рано, часам к шести. Жили мы в исторической части города, и я наблюдал, как чернокожие (видимо, жители бывших португальских колоний) утром метут и моют шваброй (с порошком!) асфальт перед подъездами. Позже видел, как португальские женщины по старинке стирают бельё в зеленой воде местной реки... Вот такие там бедные кварталы бывают.
В местном парке наблюдал, как старики играют в шары. Принцип игры не понял, но они так здорово кричали «Эпопау!», когда один шар выбивал из круга другой, что хотелось наблюдать за ними еще и еще. Простая игра из разряда «тихих», а столько эмоций! Еще в Лиссабоне классная архитектура.

«Завтрак съешь сам»
Что отметили мы все — португальцы по утрам предпочитают завтракать в местных забегаловках, кои расположены каждые 50 метров. Мы сели своей развеселой компанией и заказали пиццу. На каждого. Официант удивился: видно было, что завтракают местные легко. Пирожное яишня с беконом под чашечку кофе, чая, а иногда и кружка пива — вот их обычный рацион. На нас он посмотрел как на сумасшедших «Файв пицца? - удивленно произнес этот молодой человек. - Пробабли ван пицца?». Как там у Здорнова? «Нууу... Тупыыыые!» Хотелось сказать ему. Но мы только знаками показали, что правда пять. Потом из-за занавески в нашу сторону выглянули, наверное, повар и еще один официант. Наш приемщик заказа только кивнул в нашу сторону. Чему они удивлялись, мы догадаться не могли, пока... Пока нам не принесли наш заказ. Тогда в Калининграде пицца набирала поплуярность. Тонкий как блин кусочек теста, помещавшийся на тарелку, и аккуратно наструганная колбаска под сыром — так выглядела для нас пицца. Но то, что принесли нам в лиссабонском кафе, разительно отличалось в бОльшую сторону. Толщина пиццы составляла несколько сантиметров, а в диаметре она была сантиметров сорок. ...Когда мы давились пиццей (а обслуга кафе выглядывала с хитрыми лицами из-за занавески), Глазунов сказал «Ребята, не позорьте страну... Постарайтесь доесть».
Потом нас отвезли в Оэйраш. В этом маленьком курортном городке располагалось одно из додзё Джеймсквейры Перейры. Одноэтажное здание, покрытое белой штукатуркой, принимало не только каратистов. Там же тренировались кикбоксеры. Их «тусовка» называлась «Академией черных поясов кикбоксинга». И правда, мы не видели на тренировке никого, кто был бы без черного пояса. Но зрелище, честно говоря, было жалкое. Я тогда впервые понял, что в некоторых европейских странах люди не любят драться так сильно, что даже те, кто, по идее, драться обязан (те же единоборцы), в реальности могут и не уметь этого.
Жили мы практически на самом берегу Атлантического океана. Одноэтажная гостиница с недорогими номерами была почти пустой. В это время года по местным меркам было прохладно, и только пенсионеры-немцы в больших количествах отдыхали здесь. Местные, как выяснилось, тоже не любители покупаться в океане или позагорать. Несколько раз видел картину: байкеры, остановившись у пляжа, оставляют свои мотоциклы с ключами в замке зажигания и идут валяться на пляж. Иногда даже не снимая шлемов! Забавно видеть, как мужик в кожанных штанах не снимает кожаных брюк, и только чуть задирают футболку на пузе...
Впрочем, чего португальцам загорать, если они от природы темные. А мы были бледные. Кайфовали, лежа на пляжу. И с радостью (бешеными воплями, с разбегу) неслись нырять в волны Атлантики, несмотря на сильный ветер и волны.

Семинар с «дедушками»
Семинар проводила группа мастеров Дзюндокан. Лидером достаточно крупной делегации был Накамото Киити, один из учеников Миядзато Эйити, заставший еще Мияги Тёдзюна. Накамото - суровый, сдержанный джентльмен. Далее рангом пониже были Арагаки Рёсэй и Минэй Нанко. Все они - довольно пожилые люди. Арагаки при отработке кихона показывал, что в сико-дати наклоняться вперед нельзя, пытался выгнуться сам, но давалось ему это с определенным трудом.
Тренировками в основном руководил Накамото. Из более молодых мастеров ему помогали Киндзё Цунэо и кругленький Хирата Сэйю. Кажется, был еще кто-то, но я уже и не вспомню.
Перед семинаром Глазунов вместе с представителями других стран ездил к мэру города Оэйраш. Тот поприветствовал окинавских мастеров, гостей и организаторов семинара и пригласил на торжественный ужин. Накамото практически не пил алкоголя — наш человек! ;) Для торжественного мероприятия Хумберто Нуно Оливейра, секретарь организации дал Глазунову оин из своих костюмов, рубашку и галстук. А потом и снабдил кимоно с поясом.
Вел занятия по большей части Накамото. Было видно, что он очень хорошо подкован с методической точки зрения, имеет большой опыт групповых занятий. Ассистировали окинавцам еще и местные годзюристы — сам Перейра (он, кстати, пионер каратэ в Анголе, откуда он родом), пара его учеников (Антонио Сиерра и Нуно Кардейра).
Перейра начинал с Сётокана, затем переключился на Годзю-рю. Первым его инструктором в этом стиле стал Джеймс Руссо из ЮАР, который сейчас последователям стиля в России почти неизвестен, но именно он (Руссо) был инициатором создания IOGKF, многое сделал для развития стиля в Европе и Африке, а потом покинул эту организацию. Перейра с середины 70-ых годов посещал додзё Сюрэнкай в токийском районе Ёёги, где особой популярностью у приезжих пользовался Хигаонна Морио, тогда еще сохранявший непосредственные контакты с Дзюндокан. В 1976 году Перейра перебрался в Португалию с через несколько лет стал одним из основателей «Европейской Федерации Окинавского Годзю-рю», которая впоследствии стала базой для создания IOGKF. Шеф-инструктором Португалии по линии IOGKF он оставался до 1984 года, затем преставлял Jundoka-International, номинальным руководителем которой числился некоторое время Миядзато.
Интересно, что Португалия была единственной страной Европы, куда некогда с визитом приезжал Миядзато Эйити. Мастер никогда не любил ни долгих перелетов, ни подобных мероприятий, предпочитая преподавать в своем додзё. Глядя на его исполнение (сейчас видео вполне доступно) я с удивлением отмечал, что он сумел подготовить так много хороших годзюристов и был весьма уважаем. Думаю, если он в чем-то и был не совершенен, то это окупалось с лихвой возможностью общения в додзё Дзюндокан с коллегами и старшими товарищами.
На тот момент Накамото был обладателем, кажется, 8 дана. Сейчас он ханси, 10 дан по каратэ Годзю-рю (свою школу он называет «Окинавакан»), 10 дан по весьма интересному и малораспространенному стилю Уфутику-рю (стиль ведет свое начало от Канагусуку (Киндзё) Уфутику, одного из величайших мастеров сай-дзюцу на рубеже 19 и 20 веков, а сам Накамото — его прямой потомок)). Также Накамото является специалистом по иайдо. Нас он поразил своими кондициями. Будучи довольно пожилым человеком (ему тогда было за 60), запросто садился на поперечный шпагат, демонстрировал силу и выносливость, чёткость исполнения ката.
Да и остальные мастера были интересны. Хотя, конечно, такого опыта проведения массовых семинаров, как, к примеру, Хигаонна Морио, они не имели. Да и программа семинара и последующей аттестации была несколько «размазанной». Например, Арагаки и Минэй обсуждали, какие именно варианты бункай давать семинаристам на учебные ката. В принципе, это не проблема, но для начинающих должна быть предельная ясность.

Братья по разуму
Участников семинара было много. Особенно интересно было общаться с «братьями по Союзу» - годзюристами из Риги. Руководил делегацией Марис Абилев, известный в Советском Союзе боец, один из двух братьев. До развала СССР он практиковал Сэн-э, а после рижане вышли на Судзуки Хироми, мастера Годзю-рю, проживающего в Швеции. Он приезжал к ним с семинарами, они приезжали к нему тренироваться... Год, с какого они начали заниматься Годзю, я не знаю. Подозреваю, что 1990 или 1991.
В стиль они погрузились быстро и полностью. В составе их делегации был роман Салтыков, один из лидеров Латвии, отличный специалист и спортсмен. Он уже тогда был призером Чемпионата Европы по Годзюрю, опытным бойцом. Ну и фанат он, конечно, в лучшем понимании слова «пробитый». Мы с удовольствием пообщались у гостиницы с ним и его коллегами. Кажется, в составе делегации было два парня и две девушки.

Аттестации
Я экзамен по Дзюндокан тогда не сдавал. Что-то не то съел незадолго до тренировки и наблюдал за происходившим со стороны (на пути в аэропорт после семинара такси вынуждено было останавливаться — меня мутило). Глазунов снова сдал на сёдан, автоматически обозначившись и в Дзюндокан. Наши ребята из «Ангероны» все как один аттестовались на 1 кю. В общем, как и планировалось.
Экзамен сдавали также и рижане, но вот тут я ничего не вспомню, кто на что сдавал. Разве что точно могу сказать, что на 1 дан аттестовался сам Марис Абилев, руководитель латвийской делегации годзюристов.


Европа...
Что нас тогда удивило в той поездке — отношения местных. После тренировок у них принято идти в ближайшие кафе, посидеть, выпить или покушать, поболтать. Да и в обеденный перерыв, как удалось выяснить, сотрудники разных фирм собираются в кафешках, мило проводя время в поедании пищи и разговорах. Нам такая задушевность в ту пору казалась чем-то неестественным. Начало 90-ых в России — эпоха дикого бизнеса и дележки «сфер влияния», ваучеризация и развал предприятий. Народ был злой. А португальцы, на удивление беззлобный и добродушный народ.

Опубликованное фото
Португалия. Всё те же.

Вечерами мы, не обременные «лишними» деньгами, в отличие от тех туристов в малитновых пиджаках, что летели одним с нами самолетом в Лиссабон, ходили покупашть в придорожную забегаловку на колесах. Хозяйка заведения на наших глазах готовила на раскаленной плите здоровенные куски говядины. «На заднем плане» маячил, видимо, ее супруг. Было вкусно. Глазунов на ломаном английском разговорился с дамой, они рассказали друг другу о детях. В общем, безобино пообщались... Но супруг хозяйки, видимо, был очень ревнив. Однажды, когда ее не было, он нам так наперчил мясо, что я несся в гостиницу к крану с водой быстрее лани. :)
Еще меня «порадовали» дорожные знаки. Когда у нас остался один день до отъезда и он оказался свободным, я решил сходить в Лиссабон прогуляться. До города было километров восемь, а общественным транспортом я решил не пользоваться. Стоя на побережье, можно было наблюдать дорогу до столицы. Идя по ней я много раз замечал, что указатели показывают куда угодно, но не в точном направлении. Надеюсь, этот косяк в современной Португалии исправлен. :)

Сумка возвращается
Когда мы приехали в Калининград, очень скоро Глазунов рассказал забавную историю. Однажды онзашел в гости к тренеру по боксу Аристовичу, и тот спросил его «Ты сумку не терял»? К своему удивлению, Аристович вернул ему «багаж» в целости и сохранности. Будучи авторитетным человеком, он в какой-то мере мог контролировать некоторые стороны «криминальной жизни», и когда каким-то образом узнал, что кто-то свистнул такую-то сумку, приложл усилия для возврата ее законному владельцу.




"Будучи авторитетным человеком, он в какой-то мере мог контролировать некоторые стороны «криминальной жизни»" - дипломат ты Паша, однако... :)
Ну, я думаю, стоило быть дипломатичным.
:)
Ну, я вполне уважительно к нему отношусь. И не только к нему.
Спасибо тебе Паша. Очень душевно! Это уже история)))
Не за что. Эта история сквозь призму собственного сознания будет вскоре продолжена :)

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   1234
56 7 891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

My Picture

Latest Visitors