Перейти к содержимому


  




Автобио. 1994 год. 1/3.

Автор: Павел Долгачев, 11 Март 2011 · 1 347 просмотров

Отбитые ноги
Наверное, в 1994-ом мы поехали в Каунас на очередной семинар по савигинасу. Соскочив с утренней электрички, сели в такси — опаздывали. Когда таксист выяснил, что едем на сборы по каратэ, которые ведет Ромас Навицкас, сказал «Как же — знаем! Он давно-давно книжки по каратэ читал, тренировался. Нам не давал, а потом и рожи бил»... В этом была правда — кто знает, что Навицкас был одним из пионеров и в каратэ, и в создании охранных предприятий, поймет, о чем говорил таксист...
Прискакали в зал, что расположен был у водохранилища Кауно мари. Встали в строй. Ход экзамена должен был непосредственно вести клайпедский кёкусинкаец Байка (снова не уверен в том, точно ли упоминаю фамилию). Он что-то несколько минут говорил строю по-литовски. Потом уверенно произнес по-русски: «Кто не понял? До кого не дошло — сто раз отжаться». Мы автоматично прыгнули в упор лежа, но он сказал «Ладно, я пошутил». И объяснил задачу.
Экзамен на этот раз строился по интересному принципу. Сначала «до усёра» физподготовка, и только потом бои. И после них техника. Итак, мы изрядко качнулись. Были десятки, если не сотни, выпрыгиваний из седа на корточках, пресс, отжимания и т. д. Кумитэ — как обычно в полный контакт, голыми руками по правилам, близким Кёкусину. То есть, руками в голову не надо, ногами куда угодно, кроме паха и коленей, захваты — как больше нравится, ну и любые броски на пол. Возиться на полу, конечно, было нежелательно. Нам, тем кто сдавал на синие пояса (2 кю) надо было отработать 10 или 15 поединков. Я уже точно не помню ни продолжительность, ни точное количество. Помесившись от души большую часть боев с приблизительно равными по уровню и возрасту соперниками, нас поставили в две колонны, что на время организации означало еще и небольшой отдых. Напротив каждой колонны стояли два бойца с коричневыми поясами, которым предстояло держать экзамен на черный пояс. Помню, что тут счет боев точно не велся. Например, Андрея Козела отозвал в сторону поработать Даугела, отметив его очень хороший уровень. Еще был на экзамене парень в тайбоксерских шортах и толстовке. Руки его были обмотаны бинтами. Как мне потом сказали, он занимался в конкурирующем клубе муай-тай и пришел, так сказать, поучаствовать в боях по новым для себя правилам. Но, похоже, то ли отношения между организациями были своеобразными, то ли там просто пошла «заруба» не на шутку... Его увезли на «скорой» - один из аттестуемых на черный пояс, усатый мужик, которому, судя по всему, было за 30, провел иппон-сэои-нагэ, безжалостно уронив не умевшего делать самостраховку бойца.
Потом и я чуть не попал под раздачу, когда настала пора с ним поспарринговать. Здоровья и силушки, вроде, хватало, и я с ходу начал работать в высоком темпе, чуть ли не как в бою по правилам WUKO. И тут активизировался и мой более опытный визави. Он серией мощных ударов оттвеснил меня к стене зала, потом сделал «гильотину» в стойке, несколько секунда продержав меня так. Как только захват ослаб, я услышал фразу по-литовски. Поскольку мой скудный словарный запас не позволил мне понять, что именно хочет мне сказать этот человек, я мотнул головой, но сказать что-либо дальше не успел — меня снова «накрыло» градом ударов. Тут уж я сумел выкрикнуть «Ничего не понимаю!». Литовец посмотрел на меня и уже по-русски произнёс: «Ааа... Я говорю, не работай в такой темпе, молодой. Тебе 15 боев стоять, мне в два раза больше». Ошибку свою я понял и исправился.
После боёв инструктор попросил выполнить ката. Наше исполнение ката Годзю-рю ему не понравилось. «Мощнее надо, мощнее!», - прикрикивал он и показал, если я не ошибаюсь, первые движения Сэйэнтин, сопровождая каждое движение горловым дыханием, а руки аж тряслись от напряжения. А мы еле стояли на ногах... Правда, под занавес мы сделали еще какое-то количество прыжков и махов ногами и едва ползли с экзамена на вокзал. Где, кстати, в расписании не обнаружили направления на «Калининград». Поначалу мы занервничали. Потом выяснилось, что литовцы тогда вместо «Калининградас» писали “Королявичюс».
Домой в дизеле мы ехали, вытянув ноги на противоположное кресло. Они гудели... После выходных я должен был ехать на учебу. Бедра были иссине-чёрными от ударов и не сгибались в коленях. Я кое-как влез в трамвай, чудом пережил пересадку, но в учебный корпус на третий этаж сил подняться не хватило. Наверное, со стороны я напоминал Маресьвева на непослушных протезах. В общем, плюнул я на всё и поехал домой. Только дня через три стало возможным посещать лекции. Правда, у хороших бойцов и того больше уходит на восстановление. Помню, мы приезжали в Литву, а ученики Ромаса Навицкаса вместе с местными тайбоксерами принимали участие в проф. Боях по муай-тай против немецкой команды. Даугела тогда работал против высокого, неудобного парня. Выиграл он или нет — не помню. Но наполучал изрядно. Как он сам рассказывал, потом месяц восстанавливался — чтобы не тревожить отбитые ноги, предпочитал перемещаться от двери собственного дома до двери автомобиля и все походы пешком предельно минимизировал.

Тренировки по Годзю-рю
Наверное, зимой, на рубеже 1993 и 1994 годов в Калининград переехал Александр Афанасьевич Гендриксон. Правда, поначалу мы о его приезде не знали. Планами на смену места жительства он делился с нами, калининградцами, еще во время встречи в Томске, но о том, что приехал, не сообщил. Уже позднее нам удалось узнать, что он начал вести преподавание каратэ в секции в тогдашней Школе милиции (ныне, но видимо, недолго — Юридический интститут). Интересно, что в спортзал МЖК (ул. Ефремова, 10), где уже окончательно и надолго осел клуб Глазунова «Ангерона», он пришел по приглашению Олега Авдыш (известного на budo-forums.ru и далеко за его пределами), тренировавшего в те годы очень большую по составу группу джиу-джитсу. Тогда же Гендриксон познакомился с Глазуновым. Они нашли общие интересы, чего нельзя сказать об общении Гендриксона и Макса Левинтаса — как-то совсем не заладилось у них общение, хотя Александр Афанасьевич заглядывал к Максу на тренировку.
Вместе с Гендриксоном в Калининград приехали его ученики из Алма-Аты, но подтягивались постепенно. Александр Афанасьевич развил бурную деятельность по организации секций каратэ в во всех уголках города. И, мне кажется, вполне удачно. Впоследствии я много раз слышал, что «Гендриксон оккупировал» весь город, но истина заключается в том, что на тот момент из местных инструкторов многие просто забросили преподавание, занявшись бизнесом или криминальными делами. А свято место, как известно, пусто не бывает. Бум единоборств затих, но, мне кажется, интересующихся оставалось очень много.
В зале «Ангерона» в середине дня Александр Афанасьевич при поддержке Андрея Глазунова регулярно проводил инструкторские тренировки, основную массу в группе занимающихся в ней составляли мы — ученики Андрея Викторовича. Наверное, самым большим авторитетом в то время был Виталий Емцов, который с давних пор занимался у Гендриксона (в настоящее время их пути разошлись: живут в одном городе и в одном районе, но уже каждый сам по себе). Виталий единственный на тот момент из всех действующих спортсменов обладал опытом международных соревнований, застал то ли Кубок, то ли Чемпионат СССР.
С Афанасьевичем приехала и тренировалась его дочь Юлия, кажется, чемпионка СССР в командном ката. Правда, она была единственной из той казахской звездной команды, кто попал в Калининград. Супруг ее тоже занимался каратэ. С ним мы познакомились тогда же. Однажды я зашел в зал и молодой человек явно не богатырского телосложения, невысокого роста лупасил по длинному мешку лоукики. Поскольку он был в шортах, о его ранге в каратэ можно было только догадываться. Оказалось, что тоже чемпиона Казахстана по каратэ, тоже спортсмен и тренер. Не помню, тренировался ли в той группе Антон Гендриксон, племянник Александра Афанасьевича. Но это вполне возможно.
На тренировках основное внимание было сосредоточено на кихон и ката — корректировка основ была первоочередной задачей при подготовке будущих (и контроля действующих) тренеров.

Москва. 1994
В начале мая 1994 года в Подмосковье (Красногорск?) на государственной спортбазе прошел семинар Хигаонны Морио и инструкторов Джорджа Эндрюса и Эрни Молинью по Годзю-рю IOGKF. От Калининграда поехали Гендриксон и Глазунов. Александр Афанасьевич захватил с собой племянника Антона, который подавал большие надежды. Или даже лучше сказать, что был уже к тому моменту хорошим катистом. А Глазунов взял с собой меня. Разместились мы в гостинице в лучших традициях того времени. В целях экономии, мы с Антоном за кровати не платили — спали прямо на полу двухместного номера.
Перед самым семинаром уже съехавшиеся с разных концов бывшего Советского Союза каратисты уже общались между собой и тренировались. В окно из гостиницы я, например, увидел как ката Супаримпэй отрабатывает Гришняков, шеф-инструктор IOGKF Украины.
Если память мне не изменяет, первыми были инструкторские тренировки. По крайней мере, Хигаонну я увидел впервые именно на занятии специально для шеф-инструкторов. А если быть еще точнее, то встретил его уже на подходе в зал. Меня туда, естественно, не пустили даже зрителем. Да, Хигаонна произвел на меня впечатление. Раньше я видел его только на видео и удивлением отметил, что роста он, конечно, небольшого, но мощный, тяжелый. Как раз после этой тренировки я сидел в гостиничном номере и в дверь постучали. Я открыл... Ого! Передо мной стоял Хигаонна собственной персоной. Он, оказывается, искал Гендриксона. Хигаонна, заглянув, пожал мне руку. Если скажу, что я ее потом не мыл неделю, то это, конечно, будет неправдой. Но мне было действительно приятно, что я подержался за руку мастера.
Общие тренировки проходили в очень большом зале. Первое занятие началось с минуты молчания — незадолго до этого события скончался основатель Кёкусинкай Масутацу Ояма.
С позиции нынешнего представления о каратэ, я думаю, те тренировки были не очень информативны. Час мы, человек сто, а может и больше, стояли, разделившись на две группы — несколько рядов навстречу другим нескольким рядам — и отрабатывали двойку прямых ударов кулаком да маэ-гэри. Радовало одно — очень хорошо попахали. Мощная загрузка на семинаре — это тоже хороший способ придать импульс развитию. Об этом говорили инструктора, собравшись вместе. Еще и потому, что на таких мероприятиях можно хотя бы увидеть мастеров высокого уровня и проанализировать их технику. Хигаонна, между прочим, пахал вместе со всеми, что не могло не вызвать уважения. Вместе с тем, между рядами ходил инструктор, который как раз выбрал себе работу исправлять новичков. Время от времени. Впрочем, Бог ему судья. :)
И потом — еще немного кихона, чуть более разнообразного. И совсем чуть-чуть ката и бункай. При том, что Гендриксон рекомендовал готовиться мне к аттестации на коричневый пояс, информация была в основе своей рассчитана «на всех», но не на тех, кто подбирался к черным поясам. Кстати, для обладателей куро-оби проводились отдельные занятия. На которых не все было гладко. Я говорю о том, что к тому моменту уже обозначилось четкое противопостояние Александра Филимонова и Александра Гендриксона. Парой лет раньше тогда еще обитавший Александр Афанасьевич рекомендовал другого Александра Афанасьевича, из Москвы, на должность шеф-инструктора IOGKF России. Даже не знаю, чего было на тот момент больше — обоюдной личностной неприязни, или осознанной политической «игры». Но Филимонов не очень тепло встречал Гендриксона. Но как-то выразить свое неприятие лично для Филимонова не было возможно. И в ход пошел такой «намёк»: в процессе занятий Филимонов вызвал Глазунова и при всех начал честить, мол, это он делает неправильно, то не так... Подобным образом он поступал впоследствии не раз, и одно подобное «отчитывание» ему даже «терпеливый» Хигаонна поставил в укор. Я как-то не очень давно общался с одним куро-оби из одной европейской страны, он мне рассказал, что Филимонов точно так же указывал на ошибки одному из шеф-инструкторов. Понятное дело, нет безгрешных, но то КАК это делалось и, главное, для чего, видно было практически всем.
Впрочем, Глазунов не расстроился из-за этого разноса, сразу поняв, к чему идет дело. Да и мне потом доводилось испытывать такие же «окунания» с целью, чтоб было понятно, «кто здесь главнее». Очень скоро, и всё на том же семинаре, Хигаонна заявил о том, что теперь не вся Россия будет платить один общий взнос в IOGKF, а восемь создававшихся (или созданных к тому времени) региональных отделений. «Ассоциацию Окинаван Годзю-рю», руководителем которой являлся Леонид Щепкин, проживавший тогда еще в Томске, было настоятельно рекомендовано упразднить. По этому поводу Леонид Владимирович возмущался — у него были свои планы по развитию Годзю-рю, он сотрудничал с каким-то банком и всё было непросто, в том числе в финансовом плане... Какое уж тут упраздение. Еще он, кстати, планировал тогда аттестоваться на 3 (или на 4) дан. К экзамену он то ли не был допущен, то ли не сдал. Но я хорошо помню его показательные выступления в паре с Юрием Сенцовым, которую можно было считать «разминкой» перед экзаменом. Возможно, информация, которую правильно называть слухами, несколько утрированно передает отношения в кругу шеф-инструкторов российских отделений. Говаривали, что Щепкину Хигаонна просто не мог присвоить очередную степень, ибо так он бы «переплюнул» Филимонова... А тот этого жутко не хотел.
Филимонов чётко поставил себя. Филимонов сопровождал Хигаонну и во время тренировок, и вне оных, а еще Хигаонну охраняли несколько человек в черных костюмах. Однажды после очередного занятия Хигаонна собрал шеф-инструкторов в кругу прямо в зале, а «люди в черном» выстроили искусственный «забор». Когда выяснилось, что нам троим калининградцам надо взять у Гендриксона ключ от номера, выяснилось, что сделать это практически невозможно — нас просто не подпустили туда, хотя заседание еще не начиналось. Пришлось прыгать и издалека размахивать руками, чтобы обратить внимание Гендриксона.
Семинар завершался экзаменом. Многие подходили к аттестации очень серьезно. Помню, мужики из Якутии еще до экзамена повторяли полностью программу прямо в холле гостиницы. Я еще тогда «отличился», спросив «А как вы там в Якутии тренируетесь? У вас же холодно!». Но, видать, такой вопрос задавался им не впервые. Ребята, не моргнув глазом, ответили, что перед тренировкой замахивают «для сугрева» по стакану водки и на тренировках унты не снимают :)
Семинар и занятия у цветных поясов вели также инструкторы из Англии. В частности, Джордж Эндорюс демонстрировал своё «уличное» видение бункай для Гэкисай-дай ити. Демонстрируя приемы, несколько раз вызывал меня в качестве ассистента и от души шмякал об пол. Я мысленно благодарил Олега Авдыша за тренировки, на которых мы хорошенько отрабатывали падения-страховки. Крепкий мужик этот Эндрюс, надо сказать. Однажды в качестве примера не совсем правильных технических действий, бросал меня, выставляя руки с моей тушкой в них далеко от тела. И, в принципе, держал меня на весу, что говорит о его отменной силушке, которую не сразу разглядеть в виду забавной внешности — он чем-то напоминает мне пухлого солдата Швейка.
Он же принимал экзамены на цветные пояса. Мне тогда было сказано аттестоваться на 3-ий кю. И тут меня чуть не испортила «доброта к людям». Незадолго до поездки в Москву к нам в гости в клуб «Ангерона» пришли двое инструкторов по неведомому нам виду «кэмпо-дзю». Они утверждали, что кэмпо-дзю есть синтез каратэ и дзюдо. И, видимо, это был своеобразный новодел на упомянутой базе, созданный неким пожилым военным, обещавшим пригласить своих учеников на свое же столетие... Где он, интересно, сейчас? Прошел ли праздник?
Оба — профессиональные военные, летчики. Обоим было предложено поспарринговать. Один из инструкторов-гостей отказался от спаррингов. И в принципе, правильно отказался — ему-таки уже было далеко за сорок, а может и под полтинник. Неужто ему в удовольствие было бы попинаться с молодняком? Этот тренер, кстати, потом продолжил свой путь, но уже в Сётокан, и сейчас, если , не ошибаюсь, 5 дан. Второй, будучи помоложе согласился. А нам, пацанам было всем менее 20 лет, а ему уже за тридцатник И вот в мягком, аккуратном, поединке с низкой скоростью он мне «удружил». Когда я выполнял маваси-гэри, он подхватил ногу и... зараза, резким рывком мне ее попытался «отвинтить». В колене что-то щелкнуло, было очень больно. И вот в Москве я от души помахивал ногами и руками. Бои на экзамене проводились «типа» по правилам иригуми, то есть без остановки, и я довольно комфортно чувствовал себя в таком бое, учитывая, что мои соперники о том, что такое лоу-кик, не имели представления. Но «гасить» кого бы то ни было, нужды не возникало, но я снова как лох попался на ту же удочку. Парнишка, по виду мой сверстник, из Москвы тоже, схватив мою ногу, решил мне ее оторвать и вцепился как бультерьер. Пришлось уходить кувырком и спасать свою травмированную конечность. С тех пор я на дух не переношу работать «медленно и аккуратно» с малознакомыми людьми. Лучше уж в полный газ и в полную скорость. Так, по крайней мере, шансы «ровнее».
Но экзамен я сдал без особого труда, тогда как некоторые умудрялись приходить на аттестацию, не зная даже банальных сандан-укэ (кто не знает - «до предела обусловленный спарринг» с последовательным нанесением ударов кулаком на три уровня), а тот товарищ, спарринг с которым я описал, сдал на 1 кю, разик ошибившись в Сисотин. Он, правда, технику в целом делал отменно, и экзамен сдал очень пристойно.
Глазунов тогда получил диплом на сёдан.




Я как-то не очень давно общался с одним куро-оби из одной европейской страны, он мне рассказал, что Филимонов точно так же указывал на ошибки одному из шеф-инструкторов.

Ну для него это было в порядке вещей. И этим он настроил против себя всех шеф-инструкторов.

Еще он, кстати, планировал тогда аттестоваться на 3 (или на 4) дан. К экзамену он то ли не был допущен, то ли не сдал.

Не сдал на 3 дан. Завалил знания бункай (и это так). Другой разговор, что при желании на его вариации можно было закрыть глаза, но вот тут как раз и...

Кстати, для обладателей куро-оби проводились отдельные занятия.

Отрабатывали Сансэру и Сэпай с бункай в основном.

Очень скоро, и всё на том же семинаре, Хигаонна заявил о том, что теперь не вся Россия будет платить один общий взнос в IOGKF, а восемь создававшихся (или созданных к тому времени) региональных отделений.

Это решение было принято за пол года до того в "Москвиче", а в Новогорске только ещё раз озвучено. Ну а общий взнос был разделён поровну между вновь созданными региональными отделениями (по крайне мере я так понял).

Не сдал на 3 дан. Завалил знания бункай (и это так). Другой разговор, что при желании на его вариации можно было закрыть глаза, но вот тут как раз и...

Мне кажется, полотическая чсоставляющая была сильной. Ведь когда был экзамен на 1 дан в Казахстане, там таааакая "разноголосица" в технике сдававших была, что ужас (по нынешним временам). ОДнако же сдавали. И в Москве в 1994 году сдавал один пожилой сэнсэй на 2 дан и Хигаонна аттестовал, но потом подошел и говорил о том, что надо подправить стойки, что-то еще изменит. Тот, конечно, кланялся и говорил "Конечно! Осс!", а потом, только отойдя в сторону, буркнул "Ну щщаз! В моем-то возрасте". :D Я собственными ушами слышал. Хотя дядечка если и был старше Хигаонны, то ненамного.

Мне кажется, полотическая чсоставляющая была сильной.

Это без сомнения. Она у ФАА была сильной ещё начиная с Дзёсинмон. Я тогда по простоте душевной ему сказал об этом (молод был, 21 год только исполнился) и попал в опалу на долгие годы.
Немудрено. :)
Пожилой военный создавший кэмпо-дзю, Злотников Михаил Макарович. Сейчас ему 78 лет, живёт в Харькове, недавно принимал участие в поазательных выступлениях на чемпионате Европы по кэмпо-каратэ и кобудо.
Точно-точно. Злотников. Молодец!

Январь 2017

П В С Ч П С В
      1
2345678
9101112131415
161718192021 22
23242526272829
3031     

Моё изображение

Последние посетители