Перейти к содержимому


  




Миф о пацифизме рюкюсцев-1

Автор: clover, 01 Ноябрь 2014 · 1 118 views

Миф о пацифизме рюкюсцев-1 Sankin Kotai – делегация рюкюсцев, отправляющаяся в Эдо

Examining the Myth of Ryukyuan Pacifism
Грегори Смитс
The Asia-Pacific Journal, 37-3-10, September 13, 2010

Это пересмотренный и расширенный вариант статьи, которая появилась в первом выпуске международного журнала окинавских исследований (The International Journal of Okinawan Studies).

(перевод Clover)

Введение

28 августа 2009 года Окинавская ассоциация в США отмечала свой 100-летний юбилей постановкой мюзикла «Король Сё Хаси - динамичное Рюкю» (King Sho Hashi - Dynamic Ryukyu) в «Редондо Бич» - центре исполнительских искусств в Лос-Анджелесе. На плакате, рекламирующем данное событие, было написано: «ультрасовременный мюзикл в стиле «kumiodori» на японском и английском языках», а также изображен танцор с оружием. Клинок у танцора на плакате не занесен для удара, а отведен для защиты назад к плечу (1). Следующее высказывание взято из статьи, описывающей это музыкальное действо ее постановщиком: «рассказывая о целях этой постановки, продюсер и студийный директор Daiichi Hirata сказал: «для окинавцев, король Сё Хаси является одной из самых важных исторических фигур, положительно повлиявших на нашу страну. Я хочу поддержать патриотизм в отношении окинавских традиций, чтобы сохранить их для будущих поколений, с помощью постановки мюзикла «Король Сё Хаси».»(2) Т.о. рекламный плакат мюзикла о Сё Хаси обещает нам представление постановщика «своего видения процесса объединения королевства».(3)



Возможно наиболее полемизируемым вопросом среди критиков, освещавших мюзикл «Король Сё Хаси», стало представление концепции современной Окинавы сквозь призму событий ее далекого прошлого, что уже в те времена возникли значимые в истории Окинавы личности, такие, как король Сё Хаси (1372-1439; время правления 1422-1439), который провел завоевание государства, с целью его объединения. Согласно идеи мюзикла Хирата, в те далекие времена, Окинава представляла собою разрозненные государства, которые героический Сё Хаси объединил в одно. Эта идея стала основой государственного самосознания окинавцев, той опорой, на которой современные люди могут определять свою идентичность, ценностость и дальнейшее существование. Примечательно, что реклама, связанная с мюзиклом «Король Сё Хаси», умалчивает о различных проблемах взаимоотношений Окинавы с Японией. Более того, праздничный характер этой музыкальной пьесы и ее драматургии умалчивает еще об одном историческом факте о Сё Хаси, а именно - о военном насилии.

Сё Хаси правил государством Тюдзан во времена, когда Окинава была домом для трех малых государств. Он провел кровавые военные кампании на севере и юге Окинавы, чтобы покорить государство Хокудзан (также называемое Самбоку, уничтоженное им к 1416 г.) и Нанадзан (также называемое Саннан, уничтоженное им к 1429 г.). Сё Хаси был безусловно амбициозной личностью, но нет никаких доказательств того, что завоевание других государств было мотивировано им из самых благородных побуждений, как - создание единого государства, а не просто – банального порабощения с целью наживы. До насильственного объединения Сё Хаси трех государств, каждое из них имело собственные ленные отношения со двором китайского императора Ming, которые поддерживались на Рюкю в т.ч. и с помощью т.н. Ōsōfu – полунезависимой «группки» из китайцев-экспатриантов, которые имели особенно большое влияние при дворе короля Тюдзана (* все тот же - Сё Хаси).(4)

Давайте теперь рассмотрим другую, более «радужную» версию истории объединения страны королем Сё Хаси, которая отражена в «Тюдзан Сэйкан» («Зеркало Тюдзана», далее по тексту - «Сэйкан») - первой официальной истории Рюкю, написанной в 1650 г. Её автор - Сё Сёкен (Ханедзи Тёсю). Любопытен тот факт, что в ней информации о войнах Сё Хаси уделено гораздо больше внимания, чем завоеванию японским кланом Сацума Рюкю в 1609 г.(5). В мюзикле «Король Сё Хаси», его герой показан в трактовке образа, соответствовавшего описаниям Сэйкан. В классической китайской манере повествования Сэйкан, ее автор описал короля Сё Хаси, как добродетельного правителя, который установил «закон и порядок» вместо «беспредела», творившегося тогда на Окинаве. Как пишется в Сэйкане: «Сё Хаси голодал сам, когда его люди голодали, и страдал от холода сам, когда его люди страдали от холода.». Но возникает вопрос, насколько действительно жители Окинавы тогда страдали от голода и холода, или это такой язык шаблонный похвалы? Кроме того, в Сэйкане пишется, что король Сё Хаси «был прозорлив, его слова и поступки были хороши, и он был свободен от желаний — как император Wen, основатель знаменитой династии Zhou в Китае». Зато о короле другого рюкюского государства Саннан, в Сэйкан пишется следующее: «он был большим любителем пьяных пирушек, не знал приличий и не чтил законов» (6). Вследствие огромного влияния по всей Восточной Азии 17 в. различных историй о «процветающих китайских династиях», по канонам того времени в излагаемых «исторических» событиях всегда требовалось, чтобы основатель королевской династии был показан, как добродетельный и заботливый «муж» своего народа, тогда как другие правители обязательно должны были быть развратными тиранами. Аналогично, хотя по разным идеологическим причинам, современный окинавский национализм стремится романтизировать прошлое рюкюсцев.

Однако, между историей короля Сё Хаси, записанной в Сэйкане 17 в., и его историей, показанной в мюзикле, существует одно большое различие – в музыкальной пьесе отсутствуют «указания» на жестокость его завоевательных войн. Большая часть информации о короле Сё Хаси в Сэйкан 17 в. посвящена подробностям сражений и перемещению войск, которые привели его к славной победе. Поводом для войны Сё Хаси послужил донос о том, что на его замок, в г. Сюри, якобы готовится напасть король Хакудзана (Самбоку). Сё Хаси призвал своих «генералов»-адзи (крупные землевладельцы) Urasoe, Goeku и Yomitan, которые сформировали армию и выдвинулись из Сюри к замку в Наго, который они окружили спустя несколько дней. Согласно записям Сэйкан, войска Тюдзана поливали противника «дождем из стрел».(7) Затем 500 человек войка Сё Хаси атаковали северные ворота замка, убив 200 его защитников: «трава была залита кровью и завалена трупами по всем дорогам замка». Чтобы вызвать еще большую сумятицу в стане врага во время штурма, из войска Тюдзан была предварительно отправлена диверсионная группа из примерно 20 воинов, которые прокрались в замок и совершили поджоги.(8) «Трава была залита кровью и завалена трупами по всем дорогам замка» является в Сэйкан превалирующей характеристикой описания боев Сё Хаси за «благородную идею» объединение страны.

Записи в Сэйкан указывают, что объединение страны проводилось Сё Хаси посредством жестокого насилия, вследствие чего погибло множество окинавцев. Автор Сэйкан все это очень подробно описывает, в отличие от записей о войне рюкюсцев с японским кланом Сацума в 1609 г. Действительно, в предисловии Сэйкен приводится лишь краткое упоминание о появлени на Рюкю японцев из клана Сацума, без всяких фактов и подробностей о произошедшем. Там указывается, что глава клана Сацума Shimazu Iehisa направил свои войска под командыванием генерала Kabayama Kenzaemon [Hisataka] на Рюкю, и что рюкюский король был захвачен. Не приводится никаких описаний сражений, а Iehisa описывается, как «благожелательный и вежливый», а еще несколько далее по тексту, как «мудрый правитель». Вместе с королем Сё Хо, он возобновил на Рюкю «старинные ритуальные обычаи и религиозные музыкальные празднества», восстановив, т.о., гармонию на Рюкю, базирующуюся на классических конфуцианских идеях.(9)

С момента появления сацумцев на Рюкю в 1609 г., представителям верховной власти этого островного государства пришлось вести очень осторожную и осмотрительную политику, чтобы удерживать определенный суверенитет своей страны. Главной идеей это политики являлось – «сдерживание японцев» - возможность использования своих влиятельных людей при дворе китайского императора Qing, с помощью которых рюкюское правительство могло запросить военную поддержку в случае развязывания масштабной войны с Бакуфу (японское правительство эпохи Токугава), о чем, естественно, знали в клане Сацума.(10) Как следствие такой политики – старательного избегания жесткой конфронтации с японцами, рюкюсцы решили представить «новый имидж» своего государства. Была развернута «пропагандистская компания» по представлению своей страны для иностранцев, как небольшого очень мирного государства, которое основывается на идеях конфуцианского учения о добродетелях, поэтому оно не нуждается ни в полиции - для поддержания внутреннего порядка, ни в армии - для защиты от внешних угроз. Отсюда и родился этот миф о пацифизме рюкюсцев, который существует вплоть до нашего времени.

В данной статье я рассматриваю четыре взаимосвязанные темы. Первая - возникновение мифа об окинавском пацифизме. Вторая - структура, вооружение и некоторые сражения армии Рюкю. Третья – причины возрождения мифа о пацифизме окинавцев в 19 - начале 20 вв. Четвертая - ситуация и выводы по новейшей истории Окинавы. Моей главной идеей является то, что история Рюкюского государства исследована недостаточно, в ней все еще существует множество пробелов и ошибочных трактовок.

Современный миф о пацифизме рюкюсцев

Мой поиск в интернете по словам «Окинава» и «Рюкю» выдал множество сайтов, чьи темы включают в себя такие слова, как «мир», «оружие», «изнасилование» (печально известный случай изнасилования в 1995 г. 12-летней девочки военнослужащими с военной базы США), «окинавские боевые искусства», а также о других окинавских искусствах и ремеслах, а также об истории Окинавы. Качество информации, представленной на этих сайтах весьма различно, от научных до общественно-популярных статей, на которых дается лишь краткий обзор окинавской истории или культуры. Несмотря на качество статей, многие из них упоминают пацифизм рюкюсцев.

В той или иной степени вера в миф о пацифизме рюкюсцев распространена даже в среде историков и других ученых. Очень распространен стереотип сравнения якобы пацифистской философии окинавцев прошлого с ныне существующей милитаризацией острова. Например, Gavan McCormack, характеризуя 400-летнюю (1609-2009) окинавскую историю, указывает в ней наличие двух различных периодов, одним из которых является «мирное окинавское прошлое», а другим – «нынешняя милитаризация острова, навязанная окинавцам».

В качестве мирного доказательства прошлого Окинавы неоднократно используется и такой миф, что в 1609 г. рюкюский правитель Сё Нэй (1587-1620 годы правления) провозгласил эпоху не сопротивления превосходящей силе японского клана Сацума, якобы произнеся фразу: «Nuchi du takara» (Жизнь – это сокровище). Никаких доказательств - произнес ли он эту фразу в действительности - не существет, также, как к ней нет никаких комментариев, как ее понимать, той эпохи. Возможно, Сё Нэй не подразумевал сдачу острова на милость врагу. Понятно, что перед превосходящей силой противника в открытом бою поражение островитян было неизбежным, но рюкюсцам ничто не могло помешать проводить политику скрытого сопротивления японцам.(11)

Т.о., опираясь на высказывание «Жизнь - это сокровище» короля Сё Нэй, McCormack, как и многие другие историки, свидетельствует о том, что миролюбие было свойственно окинавцам, как ныне, так и в прошлые века. Но давайте, однако, взглянем на эти очень различные мнения о взаимоотношениях короля Сё Нэй с кланом Сацума.

В недавно опубликованной книге Stephen Turnbull о войне 1609 г. между Сацума и государством Рюкю, автор пишет, что войска Сацума насчитывали порядка 3000 хорошо вооруженных воинов (+ 5000 моряков и прочих «обозников»), тем не менее, покорение Рюкю не обошлось без проблем для захватчиков. Например: «... покорно сдался только остров Оки-но-Эрабу. Сопротивление же рюкюсцев на Амами, Току и главном острове - Окинава было вполне ожесточенным. Превосходство войск Симадзу обеспечивалось в основном за счет лучшего вооружения огнестрельным оружием, а также готовностью солдат применять беспощадную тактику «меча и огня» не только по отношению к воинам, но ко всему мирному населению островов.(12)

Что касается замка Сюри, то его захвату предшествовала достаточно долгая перестрелка, только после которой войска Сацума решились пойти на штурм стен замка с помощью приставных лестниц. «После захвата замковых оборонительных валов и разрушения ворот замка авангард армии Симадзу ринулся по главной улице к Сейден [главному дворцу]. Во время штурма замка король Сё Нэй мужественно руководил сопротивлением, но поняв, что ситуация является безнадежной, сдался, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. Все его три сансикана (sanshikan) [главные советники высшего руководящего органа королевства], Jana Teidō, Nago Ryōhō и Urasoe Chōshi, которые храбро сражались в Наха и Сюри, добровольно пошли в заложники....»(13)

Когда флот Сацума высадил десант в порту Наха, рюкюские защитники его уничтожили. Также рюкюским силам удалось выйграть несколько боев при попытках продвижения войск Сацума в сторону замка Сюри. Имея такое активное сопротивление захватчикам, король Рюкю получил впоследствии возможность заключить договор с Сацума о прекращении войны на условиях, более достойных для Рюкю. В конечном счете, важным является факт того, что ни рюкюский король, ни его генералы, ни его военные силы не собирались сдаваться без боя. Они энергично сопротивлялись до тех пор, пока захватчики не пробились до самой «королевской двери». Только в тот момент аргумент «Жизнь – это сокровище» стал вполне очевидным для высшего руководства королевства.

Как известно, примерно пятая часть земель современной Окинавы занята под военные базы, присутствие которых является источником шума, разрушения окружающей среды, а также прочих различных проблем, таких, как сексуальные нападения военным персоналом. В протестной риторике против развертывания этих баз очень часто приводится агрумент исторически мирной философии рюкюсцев, которая разрушается под натиском современной милитаризации Окинавы, несущей, помимо очевидных проблем, связанных с военными базами, еще и дисгармонию в душах мирных жителей Окинавы. Такая стратегия в риторике повышает остроту изображения жителей Окинавы в качестве «жертв». Кроме того, раздувание мифа о пацифизме окинавцев является весьма выгодной «рекламой» уникальности окинавской культуры, что становится весьма привлекательным для различных иностранных пацифистов, которые жаждут «строительства более мирного мира во всем мире», поэтому ищут в прошлом некие признаки того, что такие идиллические государства в мире существовали, и могут существовать и по ныне. Действительно, философия «жажды мира во всем мире» родилась в головах некоторых европейцев уже давно, как реакция на почти непрерывные наполеоновские войны в Европе, и именно с тех пор европейские пацифисты поддерживают и продолжают раздувать миф о пацифизме рюкюсцев.

Учитывая прошлую и новейшую историю Окинавы, становится понятным, почему многим жителям острова нравится подчеркивать в особенностях своей культуры приверженность пацифизму. Бывшее королевство Рюкю «рекламируется», как государство - образец миролюбия для всего человечества. Например, McCormack, в своем заключении о четырехвековой истории Окинавы, пишет, что в «в начале 21 в., окинавская философия Nuchi du takara (Жизнь – это сокровище) должна стать путеводной звездой для всего человечества. Борьба против размещения военных баз на Окинаве и за сохранение окружающей среды должны стать центральным элементом глобальной борьбы за мир и прогресс человечества».(14) Решение таких проблем безусловно важно, однако, с примерами тут не все в порядке.

McCormack опирается на сомнительные предположения о том, что окинавцы обладают каким-то особым философским пацифистским мировоззрением, которое они унаследовали от своего бывшего государства (*королевство Рюкю было ликвидировано в 1879 г.), и которое необходимо применять, или попытаться применять — в настоящем. Но все это - неверно. Как я уже рассказывал ранее, королевство Рюкю было обычным нормальным государством в том смысле, что оно было образовано в результате кровавых войн, в которых одно государство захватило два остальных. Некоторые могут возразить - ну и что с того, что государство Рюкю было образовано в результате кровавых войн, почему пацифизм в нем не мог развиться позднее? Я отвечу так, если мы действительно хотим знать истинную историю развития человечества без всяких ее искажений и приукрашательств, то мы должны быть реалистами в своих исследованиях, особенно связанных со способностью человечества к принуждению и насилию.

Пожалуй наиболее заметной фигурой, которая постоянно заявляет о пацифизме окинавцев при критике военных баз на островах - это бывший губернатор, профессор университета Рюкю Ōta Masahide. Например в своей речи, произнесенной им в 1997 году, когда он был еще на посту губернатора, он утверждал, что: «Преобладающей идеологией королевства [Рюкю] была приверженность миру. О безоружных людях из «государства вежливости» писал профессор William Lebra из Гавайского университета в статье «Религия Окинавы: верования, ритуальные и социальные структуры» (1966). В ней он указывал, что культуры Японии и Окинавы имеют фундаментальные отличия. Главным из них является то, что на Окинаве отсутствовала идеология и культ самурайства, в отличие от Японии.».(15)

Такая «заявка» вызвала длительное обсуждение вопроса о милитаризации Окинавы после 1945 г. Однако примечательно, что Ōta ссылается на статью известного антрополога William Lebra (США), скорее всего потому, что он выступал перед аудиторией из Конгресса США.

Не смотря на то, что Lebra никогда не исследовал тему пацифистского прошлого рюкюсцев, он своим докладом «подливает масла в огонь» в миф о пафицизме рюкюсцев в контексте представления справочной информации об Окинаве. Это ловкий пропагандистский пассаж Ōta - процитировать Lebra о разнице культур Окинавы и Японии. Кроме того, Ōta цитирует еще раз Lebra в той части, в которой говорится о значительно более высоком статусе женщин в окинавском обществе по сравнению с японским. Lebra в той части кроме того указывал, что одной из причин этого может быть: «Отсутствие милитаризма в окинавском обществе за последние 500 лет... Почти все первые западные путешественники на Окинаву, начиная со времен капитана Холла отмечали удивительную вежливость и любезность в поведении окинавцев. Японцам так и не удалось привить окинавцам милитаристский дух. Это особенно проявилось в битве за Окинаву, когда каждый японский солдат был готов сражаться до конца либо покончить жизнь самоубийством, а окинавцы были не прочь сдаться в плен, когда угрожали их жизни.»(16)

Lebra абсолютно не прав, заявляя об отсутствии милитаризма на Окинаве за последние 500 лет, также, как и о том, что окинавцы не совершали самоубийства во время битвы за Окинаву. Также нельзя ссылаться на первые поверхностные впечатления капитана Холла, который был командиром корабля британской эскадры, посетившей Наха в 1816 г. «Дневник путешествия капитана Холла» был очень популярен в свое время в представительной среде английской аристократии, поэтому именно после прочтения его книги в умах британцев прочно засел образ идеализированного «мирного» государства Рюкю.

Но оставим пока в стороне первые впечатления капитана Холла об Окинаве, здесь вот что интересно отметить, что, не смотря на то, что Ōta ссылается на мнение Lebra, как на авторитетный источник, высказывания последнего не выдерживают никакой критики. Есть весьма весомые доказательства, указывающие на факты, напрочь опровергающие мнение Lebra. Существуют документы, свидетельствующие о том, что немалое количество японских солдат во время битвы за Окинаву сдались в плен, тогда как многие окинавские гражданские лица, причем иногда целыми семьями, предпочли совершить самоубийства, порою просто ужасными способами.

Факт массовых суицидов гражданского населения Окинавы во время войны до сих пор является одним из самых обсуждаемых. Главный вопрос - насколько они были «добровольными». Ōe Kenzaburō, Steve Rabson, Matthew Allen, Ōta и другие утверждают, что во многих случаях японские военные власти приказывали окинавским жителям совершать самоубийства вместо сдачи в плен, и даже предоставляли им средства для их совершения. Кроме того, японскими властями была развернута соответствующая пропагандистская компания, которая приводила к сильнейшему психологическому давлению на жителей Окинавы, особенно на солдат в армии. Под постоянным психологическим прессингом людей вынуждали доказывать свою лояльность к императору и стране, в т.ч. и с помощью самоубийства. Т.о. поиски ответа на вопрос о том, насколько окинавцы «добровольно» жертвовали собой, весьма осложняется обстановкой в Японии того времени.(17)

Некоторые, сравнивая, якобы идиллическое государство - без оружия и насилия, с ситуацией современной милитаризации острова, прибегают даже к такой «крепкой» метафоре, как «изнасилование». Статья под таким названием «Изнасилование Окинавы» (The Rape of Okinawа) была опубликована историком George Feifer. В ней ее автор использует обычный риторический подход, указывая на следующее: «На протяжении веков, когда Япония напрочь отгородилась от всего иностранного, Окинава наоборот, с радушием принимала у себя корабли с заморскими гостями. Хотя, возможно, окинавцы это делали из-за опасений перед потенциальной силой иностранцев. Один англичанин (* видимо Холл), посетивший Окинаву еще в 18 в, после своего возвращения в Британию рассказывал всем о выдающемся характере окинавского народа: «они обладают чрезвычайно кротким духом и учтивыми манерами, деликатны и дипломатичны, гостеприимны и добры, питают отвращение к насилию и преступности.». Другой участник этой же экспедиции писал: «они держатся с большим достоинством, имеют хорошие манеры, весьма сведущи в области искусств - в общем они производят впечатление весьма интеллигентых людей»...«жители Окинавы... – наиболее интересный и просвещенный народ в Тихом океане». Известный российский писатель Иван Гончаров поначалу скептически отнесся к таким похвалам окинавцев, однако, когда он в 1853 г. прибыл на остров, его мнение радикально переменилось: «Что за место, что за жители! – говорили мы, – не веришь Базилю Галлю (Холлу), а выходит на поверку, что он еще скромен!»... «А жители? Какая простота нравов, гостеприимство! Странствуешь точно с Улиссом к одному из гостеприимных царей-пастырей, которые выходили путникам навстречу, угощали….»(18) Далее после этого отрывка George Feifer описывает военные базы США, и те страдания, которые они причиняют жителям Окинавы. Символизирующее название для статьи, как пишет в ней сам Feifer, он выбрал из-за трагического происшествия, которое произошло в 1995 г., когда 12-летнюю школьницу изнасиловали трое военнослужащих США. С того времени, метафора о «сексуальном насилии Окинавы» стало символом всего того, что связано с американскими военными базами. Кроме того, данное преступление привело к активизации деятельности женских правозащитных организаций, которые также подключились к борьбе за ликвидацию военных баз на Окинаве. Невинная, изнасилованная солдатами девочка, в очень скором времени стала символом такого же изнасилования милитаристами бывшего «миролюбивого государства.»(19)

Не смотря на то, что это является хорошим доводом для ликвидации баз или сокращения военного присутствия США на Окинаве, тем не менее, приводить в качестве аргумента якобы мирную философию бывшего рюкюского государства, основывающуюся только на сомнительных предположениях, не вполне честно. Рюкюские государство, как и многие другие государства, образовывалось с использованием насилия, или угрозы его применения. Насилие применялось не только на главном острове Рюкю при покорении одним государством двух других, но при завоевании других островов. После своего объединения, в течение 15-16 вв. королевство Рюкю вело себя, как «мини-империя», которая захватывала чужие владения на различных островах или иным образом вынуждала подчиниться себе отдельных землевладельцев (адзи). Защищаясь от агрессии японского клана Сацума, рюкюское правительство также прибегло к использованию своих войск, и прекратило сопротивление только тогда, когда сацумцы дошли до самых королевских дверей. На юге рюкюского государства пираты постоянно грабили суда рюкюских и китайских торговцев и дипломатов, и даже бывали случаи, когда они нападали на порт Наха. Короче говоря, королевство Рюкю имело и армию, и полицию, которые оно могло использовать в случае необходимости.

(продолжение...)