Перейти к содержимому


  




1816: Приключения первых британцев на Рюкю-12

Автор: clover, 02 Сентябрь 2014 · 762 просмотров

1816: Приключения первых британцев на Рюкю-12 (часть11)


На следующий день, 19 октября, еще до завтрака, один из местных чиновников доложил капитану Максвеллу, что на берегу для него приготовлена лошадь для прогулок по острову. Когда капитан высадился на берег, то он увидел небольшого оседанного коня. Рядом стояли два чиновника, которые были готовы сопровождать его «всегда и везде». Тем не менее, на его заявление отправиться прогуляться по острову они попытались его отговорить, сказав, что местные дороги мало пригодны для верховой езды. Так что свою первую верховую прогулку капитан совершил исключительно по пляжу вдоль берега моря.

В тот же день капитан Максвелл устроил в кают-компании на корабле торжественный ужин для местных начальников. Maddera был также приглашен, хотя, первоначально он не был включен в список приглашенных, поскольку все время отрицал свою принадлежность к высокому начальству. Но мы знали об его влиятельном положении в обществе, и что он будет иметь важное значение для общения обеих сторон.

Ужин был намечен на 5 часов вечера, и обставлен по возможности наиболее роскошно. Ookooma, самому главному из островных начальников, было предложено разместиться справа от капитана Maксвелла, Shayoon – слева. По бокам г-на Клиффорда были усажены две другие важные персоны. Первый лейтенант, г-н Хикман, сидел в дальней части стола, с одним из местных начальников справо от него, и с нашим другом Maddera по левую сторону. Вся компания была в приподнятом настроении, мы непринужденно ели и пили. Наши гости шутливо притворно пожаловались на размеры наших бокалов и крепость вина, но не отказались ни от каких напитков, включая шампанское. Бодрящий вкус шампанского приятно удивил их и вскорости две бутылки шампанского были прикончены. Единственно, что им не понравилось, это - сыр, вероятно по причине того, что он изготавливается из молока, которое не употребляется в пищу на этом острове. Вся беседа за столом велась с помощью г-на Клиффорда и Maddera, и представляла собою смесь из английского и языка Loo-Choo. Не взирая на то, что не всегда было понятно про что идет речь, все очень весело общались под влиянием этих универсальных средств для перевода – бутылок с алкоголем. Maddera до этого так часто принимал участие в наших обедах на кораблях, что был уже достаточно осведомлен о многом, поэтому он с большим энтузиазмом что-то постоянно рассказывал чиновникам со своей стороны стола, иногда говоря на своем языке, а иногда и на английском. Заметив, что Jeema ест ветчину без горчицы, капитан Максвелл подозвал слугу и указывая на него, сказал по-простому: «Том, подайте ему горчицу». Когда, наконец, на стол подали десерт, включая шерегну из графинов с различным вином, островитяне в восхищении воскликнули: «Хорошо! Шесть сортов «сакэ»!».

После того, как с начала ужина и десерта прошло примерно часа полтора, уже вполне «загруженные» алкоголем, наши гости вежливо намекнули, что им пора отчаливать, но мы их поспешили заверить, сказав, что это не может быть нам дозволено, поскольку английские приличия предусматривают проведение гораздо большего времени за столом. Тогда они сказали, что еще немного и они уже никогда не смогут найти обратную дорогу на берег, и потонут, попытавшись до него добраться. Мы их «тревоги» с легкостью развеяли, пообещав доставить на берег на своем баркасе, после чего они снова уселись за стол очень довольные.

Сначала мы выпили за здоровье его британского королевского высочества принца-регента, причем стоя – из большого уважения. Затем мы также стоя выпили за здоровье правителя Loo-Choo. Через несколько минут после этого чиновники встали и предложили выпить за здоровье капитана Максвелла, как нам перевел Maddera. Затем, в свою очередь капитан Максвелл предложил выпить за здоровье чиновников. После этого, вся наша компания порядком набралась, поэтому все последующие тосты было решено пить сидя, поскольку постоянное вставание начало нам стоить некоторых проблем.

От выпитого вина вся наша компания пришла в очень возбужденное расположение духа, и было решено, что все обычные приличия были соблюдены, и теперь мы можем пить, как нам заблагорассудится. Затем, по предложению капитана Максвелла все достали трубки и закурили, при этом мы продолжали смеяться и шутить. Казалось, что все были счастливы, и определенно можно было сказать, что люди ни в какой другой стране так не ценили шутки, как жители Loo-Choo. После перекура мы предложили им поиграть в какие-нибудь национальные игры. Конечно же, как и во многих других странах, наказанием для проигравшего было традиционное распитие штрафного бокала вина. Будучи уже не столь уверенными в своих силах после порядком выпитого вина, некоторые из чиновников достали свои собственные маленькие чашечки и поставили их на стол. Смысл первой игры заключался в следующем: человеку нужно было зажать табачную трубку между ладонями так, чтобы ее чубук был виден снаружи. Затем он поднимал руки над головою так, чтобы она была ему не видна, а другим ее было видно. Далее он несколько раз перекатывал над головою в ладонях трубку. Когда он внезапно прекращал ее крутить, то человек, на которого указывал чубук должен быть выпить штрафной бокал вина. Другая «китайская игра» заключалась в следующем: человек поднимал руку над своей головой с закрытой кистью, а затем резко опускал ее вниз перед собою с определенным количеством открытых пальцев. Тот человек, который загадал наиболее отдаленное от верного ответа количество пальцев вынужден был выпить штрафной бокал вина.

После этих и некоторых других игр, которые вызвали много шумного веселья, было предложено переместиться на квартердек, где наши моряки обычно устраивали танцы. Но перед тем, как покинуть кают-компанию, чиновники показали нам свои танцы. Maddera встал перед Ookooma, а другие пристроились позади них. Maddera запел песню, мелодия которой была достаточно приятной, и под нее они начали танцевать. Танец выглядел, как непрерывная смена поз с различными вращением кистей и рук. Они делали в ритм мелодии медленные наклоны головою из стороны в сторону, иногда так, что почти касались плеч, а ноги делали перемещения тела изумительно плавно. Иногда они делали потрясающие замедленные шаги в одну сторону, а потом обратно. По-видимому, совершенство танца заключалось в надлежащем владении руками и телом. Пел не только Maddera, но и другие. Он был солистом, но иногда к нему присоединялись и другие, которые рефреном повторяли последние его несколько слов. Таким образом, танцуя и распевая песню они обошли стол несколько раз. Их танец, хоть и показался нам несколько экстравагантным, был все же очень изящным, а пение Maddera было великолепным. Конечно, не все танцевали также красиво, как Maddera, но пели они все замечательно и вдохновенно.

Весь корабль был празднично освещен, и пользуясь случаем некоторые матросы устроили танцы на палубе. Это было занятное зрелище для островитян. После нескольких минут просмотра моряцких танцев, Maddera, внезапно подбежал к одному из моряков, отпихнул его за плечи в сторону, и занял его место в танце. Он попытался плясать моряцкий танец в том же стиле и с тем же вдохновением, что и моряки. Со всего корабля к танцующим стали сбегаться матросы, чтобы посмотреть на танец Maddera, а музыканты начали играть с удвоенной силой. Все восхищались им и хлопали в ладоши. К хлопающим в ладоши присоединились и островные чиновники, что было не удивительно, поскольку многие из них часто бывали на наших кораблях и были уже знакоми со своеообразной моряцкой походкой и жестами, поэтому они повторяли все в точности, как будно провели на борту судна пол своей жизни. Затем к танцующим присоединились офицеры и курсанты, а после этого были вынуждены присоединиться и остальные островные чиновники, что было своего рода интуитивной вежливостью, которая так присуща им всем. Они мгновенно шагнули вперед и начали танцевать в том же стиле, как это было и ранее в кают-компании, пройдя несколько кругов вокруг квартердека, к невыразимой радости наших моряков.

После танцев мы вернулись в кают-компанию для чаепития, во время которого островные начальники решили нас развлечь своего рода игрой в борьбу (a sort of wrestling game). Первым вызвался сразиться Ookooma, который встал, вышел вперед и, вдруг встал в боксерскую защитную стойку (into the boxer's position of defence). При этом у него был такой яростный взгляд, которого мы еще никогда раньше не видели ни у кого из них. Наш моряк, которого мы выбрали для схватки, тоже встал перед ним в боксерскую стойку. Мы предполагали, что это будет шуточный поединок. Однако, по взгляду Maddera было видно, что он собирается сразиться всерьез. Тогда главный начальник что-то очень коротко ему сказал, и Ookooma мгновенно «угас», вновь став «обычным». Мы тщетно пытались узнать от Maddera какое магическое слово сказал их главный начальник, но он, как нам показалось, уходил от прямого ответа, говоря просто: «Человек Loo-Choo – нет бой. Нет – бой. Бой - не хорошо. Ingerish (англичане) - очень хорошо. Человек Loo-Choo - нет бой». Возможно, он полагал, что Ookooma слишком вышел за рамки приличий, или думал, что даже шуточный поединок может испортить ту дружбу, которая установилась между нами и островитянами. Однако, этот случай достаточно наглядно продемонстрировал, каким непререкаемым авторитетом здесь обладают начальники над подчиненными.

Перед тем, как наши гости покинули корабль. Капитан Максвелл, который часто с удовольствием отмечал с каким вниманием островитяне относятся к своим детям, заранее приказал коку испечь большой кекс с изюмом. Кекс разрезали на части, размер которых определялся количеством детей в семьях наших островных друзей. Чиновники были очень растроганы проявлением такой дружеской заботы, и очень тепло нас поблагодарили. Они спрятали упакованные куски кекса в свои длинные рукава-карманы и отплыли от корабля с пением, хлопаньем в ладоши и размахиваем шапок на всем пути следования к берегу.

(продолжение...)