Перейти к содержимому


  




1816: Приключения первых британцев на Рюкю-6

Автор: clover, 31 Август 2014 · 1 007 просмотров

1816: Приключения первых британцев на Рюкю-6 (часть 5)


После завтрака наша компания нашла себе различные развлечения. Одни взяли ружья и отправились на поиски куликов и морских курочек, другие - изучать рифы, а три человека остались у шатра, чтобы настроить инструменты, необходимые для проведения наблюдений за солнцем в полдень. Наши охотники оказались удачливыми и настреляли много дичи для обеда, а исследователи рифа принесли множество бутылок и коробок с любопытными и красивыми образцами местных видов зоофитов и кораллов. А нашим астрономам не повезло, в самый полдень небольшое облако скрыло Солнце при прохождении им меридиана. Пожалуй нет профессий, которые бы также сильно зависели от капризов погоды, как астрономы.

Изучение кораллового рифа на разных этапах одного прилива и отлива было особенно интересно. При отливе коралловые рифы обнажились, а после обратного прилива, когда волны вновь смыкаются над кораллами, миллиарды полипов вылезают из отверстий на поверхности кораллов. Эти животные имеют большое разнообразие форм и размеров. И их было так много, что вся поверхность скалы ожила и пришла в движение. Кроме того здесь было очень много видов морских звезд, примерно 4-6 дюймов в размере, которые очень быстро передвигались во всех направлениях, вероятно, в поисках пищи. Но были и такие, которые были настолько медленными, что мы часто ошибочно принимали их за куски скалы. Этот вид звезд имел темный цвет и размер 4-5 дюйма. Еще мы обнаружили множество видов морских червей, разной длины и расцветки, некоторые, из них достигали даже длины в несколько футов, и были, как правило, очень ярко-желтого, некоторые – синего цвета. Еще здесь было множество различных моллюсков, а также какие-то животные, которые походили на омары или креветки, но были мягкими на ощупь, и размером были не более 2 дюймов в длину.

Когда солнце освещало кораллы – это было удивительно красивое зрелище, это походило на огромный подводный сад, в котором распустились различных расцветок цветы. Но это были весьма коварные сады, и наблюдая их было невозможно без дрожи понимать насколько они опасны для кораблей, и как нам удалось пройти мимо них всего лишь в нескольких ярдах.

На этом острове была только одна довольно странная убогая хижина, по типу землянки, над землей виднелась только ее крыша. Ее размер был примерно 15х6 футов. Стены были возведены из камней и достигали в высоту: 2 футов над землей и 6-7 футов под землей. По центру хижины крышу поддерживали опорные балки. Крыша была сделана из крепких веток и покрыта слоями тростника вместе с сухими листьями дикого ананаса, чахлые заросли которого были тут же на острове, как и на большинстве других коралловых островов. В углу хижины, на возвышении из грунта, находился очаг, прямо над которым располагалось отверстие в крыше для выхода дыма, в другом углу хижины располагалось довольно неуютное спальное место. Мы предположили, что хижиной могли время от времени пользоваться рыбаки, чьи сети нашли тут же рядом неподалеку, хотя, спальное место и очаг могли говорить и том, что тут мог кто-то жить и постоянно.

Воскресенье, 29 сентября, стало для нас особенно памятным, поскольку именно в этот день мы получили официальное разрешение от властей Loo-Choo посещать берег. Утром к нам прибыли чиновники, которые привезли разрешение, но с условием, что посещение нами берега будет ограничиваться пребыванием на ограниченном участке пляжа, и что нам не разрешается посещать город или отправляться еще куда-либо на острове. Это были, конечно же, очень досадные ограничения, но мы все же надеялись, что сможем сломать у туземцев тот холодок недоверия, который между нами все еще существовал.

В час дня, к нам на борт прибыло несколько наших знакомых чиновников, чтобы проводить на берег. За нашей высадкой на берегу следила огромная толпа любопытствующих островитян, которые собрались на побережье в пределах полумили с каждой стороны нашего участка. Туземное начальство решило непременно нас сопровождать, и самые старательные из посланных к нам чиновников очень старались выполнить его приказы, поэтому водили от лодок и обратно за руки, как будто боялись, что мы решим вырваться и побежим разорять их страну.

На следующий день на пляже было ужасно жарко, солнце нещадно палило, и ходить по глубокому песку было просто невыносимо. Прогуливаться всей группой было тоже чрезвычайно утомительно, поэтому мы попросили их разрешить нам гулять по одиночке. На эту весьма разумную просьбу они неохотно согласились, и мы стали гулять под палящим солнцем вдоль пляжа размером примерно около четверти мили. Прогулки под горячим солнцем по песку были утомительными, они больше напоминали переход по жаркой пустыне, чем на прогулку по красивому острову, окруженному восточными морями. Постепенно мы начали выражать сопровождающим нас чиновникам свое некоторое удивление недружелюбному характеру нашего приема, что они больше похожи на стражников, чем на друзей. Также мы стали говорить им, как нам было очень неприятно подвергаться воздействию солнечных лучей в такое время дня, и в таком месте. Но наши жалобы не возымели особого успеха, поскольку, после того, как мы неоднократно возражали против такого обращения, они просто продлили наш участок пляжа до пещеры в скале, где положили коврик для сидения, прямо на влажный песок, и сказали, чтобы мы дали им знать, если мы захотим выпить чаю в этом «тенистом месте». Мы ответили, что это должно быть какая-то шутка, которая зашла слишком далеко. И, что даже с учетом великодушия нашего капитана, мы считаем, что это место было настолько грязным и тесным во всех отношениях, что видимо, ничего, кроме постоянных страхов того, что мы пойдем в город, или отправимся куда-нибудь еще в глубь острова, вынудили местное начальство - людей, которых мы, в общем-то, считаем весьма добрыми и хорошо воспитанными, обращаться с нами таким нецивилизованным образом. Конечно про себя, капитана Максвелла очень потешала наша критическая тирада, но высказался он им без всякого видимого юмора. Он заявил им, что поскольку на нашем участке нет иного подходящего места, кроме этой вонючей пещеры, чтобы посидеть и выпить чаю, то следует наш участок расширить так, чтобы мы могли отдыхать на какой-либо прекрасной зеленой лужайке под тенью деревьев. Это будет больше соответствовать радушию местных жителей, а ему позволит восстановить свое здоровье, ухудшившееся в связи с длительным пребыванием на борту корабля.

В ответ они попытались применить все свое красноречие, чтобы убедить нас, что наш участок вполне достаточен для приятных прогулок. На что капитан Максвелл ответил, что он начинает терять терпение, и дал им понять, что хочет свободно гулять и подниматься на вершины холмов, как ему нравится. Что ему не верится, что во время нашего пребывания на острове, любой шаг, сделанный нами за пределы того участка, который нам они определили, сможет вынудить их заставить нас мгновенно вернуться на свои корабли. Этот долгий и утомительный разговор произошел на пляже, под палящим полуденным солнцем, и при нем присутствовало несколько пожилых незнакомых нам островитян, которые неожиданно согласились с нашими доводами, и выразили свое мнение, которое очевидно имело большое значение для более молодых туземцев, потому что они позволили, хотя и с большой неохотой, гулять нам до хижины, расположенной на вершине холма.

Тем не менее, они опять попытались применить свои меры предосторожности. Прежде, чем мы отправились на холм, они отправили пару гонцов, чтобы предупредить всех женщин, чтобы они подальше держались от пути нашего следования. Чтобы подняться на холм, мы сначала прошли вдоль крутого берега, верхняя часть которого была покрыта лесом. По дороге мы прошли мимо какого-то весьма крепкого строения. Далее увидели источник воды, бьющий из скалы, и стекавший в два каменных водостока, расходившихся вправо и влево. Водостоки перенаправляли воду для полива полей, расположенных ниже по холму. Вблизи источника мы увидели 3-4 грубо обработанных камня, каждый из которых был примерно около фута в длину и 4 дюймов в ширину, на которых дымились палочки для воскуривания, а также лежали небольшие кучки риса. Г-н Клиффорд, чьи познания в местном языке к этому времени значительно продвинулись, сделал предположение, что это вероятно какое-то религиозное место, точную суть которого он, однако, не понял по тем нескольким ответам от островитян. В общем, это были подношения, чтобы умилостивить духа источника. На склонах этого холма находились небольшие различных форм террасные поля, на которых с большой заботой выращивалась всякая зелень с помощью обильных поливов. Когда наша процессия почти уже достигла вершины холма, на которой была площадка с хорошим обзором стоянки наших кораблей, сопровождающие нас чиновники внезапно остановились, и, как нам показалось, стояли с умоляющим видом, не желая, чтобы мы поднялись еще выше. Но, поскольку мы уже были недалеко от самой вершины холма, поросшей тенистой рощей, то мы попросили их продолжить наше восхождение. После этого последовал, как всегда, скучнейший «военный совет» между чиновниками, ибо они никогда ничего не делали без долгих совещаний. Наконец, они согласились. Поднявшись на вершину мы осмотрели окрестности. На севере открывался вид на обширную долину, превышающий в красоте все, что мы видели ранее. На северо-востоке мы заметили красивое большое здание, и предположили, что это наверное и есть резиденция правителя Loo-Choo. На все наши вопросы относительно этого здания чиновники ответили таким уклончивым образом и с таким очевидным беспокойством, что мы уже не сомневались, что это важный дворец или замок, и нам было ясно, что они не хотели, чтобы мы об этом знали.

Мы расположились прямо на траве, у восхитительного прохладного грота, и в течение примерно часа пили чай и курили вместе с 5 нашими приятелями-чиновниками, которые сопровождали нас. Свежий горный воздух в сочетании с новыми волнующими видами привели нас в прекрасное расположение духа. Мы пытались разными способами развеять излишнюю подозрительность у наших друзей, которые хмурили брови из-за того, что мы взобрались на самую вершину холма, нарушив таким образом, по их мнению, все наши предварительные «международные договоренности». Они очень удивились, когда мы им показали, как зажигаем курительные трубки с помощью увеличительного стекла. Но один из них, пожилой джентльмен, не мог поверить в это и заподозрил нас в каком-то трюке. Тогда мы предложили ему это испытать на себе, и он смело протянул свою руку под увеличительное стекло. Вскоре он заорал от ожога, отчего вся наша компания пришла в большое веселье. После этого мы объяснили им, как работает увеличительное стекло, и было интересно наблюдать, как они его исследуют. Одни радостно и удивленно восклицали, разглядывая объекты через него, другие смотрели вдумчиво и молчаливо, причем некоторые из них еще после этого некоторое время оставались чрезвычайно серьезными и озадаченными. После того, как все вдоволь налюбовались увеличительными стеклами, мы подарили одно из них нашему самому лучшему другу Jeeroo. Это был первый подарок, который мы подарили местному чиновнику, с того дня, когда в ходе нашего официального визита 23 сентября вручили им подарки.

Сидя на вершине холма мы разглядели человека, ехавшего верхом на лошади. Это был первый всадник, которого мы тут на острове увидели. Мы очень обрадовались и немедленно обратились с просьбой к нашим добрым друзьям, сказав, что ничто так не способствует восстановлению здоровья капитана, как верховые прогулки. Не смотря на то, что мы сказали это на полном серьёзе, они обратили нашу просьбу в шутку. Без сомнения они опасались, что если мы добудем лошадей, то немедленно отправимся путешествовать по острову.

После отдыха на вершине холма, мы выразили желание, чтобы нам позволили прогуляться еще на пару миль дальше от берега, или, хотя бы, спусться с вершины холма обратно к нашим лодкам по другой дороге. В ответ на это чиновники нам заявили, что спускаться другой дорогой опасно, и, что мы непременно сорвемся там вниз и сломаем себе шеи. Мы попытались им возражать, но безуспешно. Мы начали спускаться с горы обратно, и пройдя без каких-либо особых приключений примерно около двух сотен ярдов, заметили странного островитянина очень пожилого возраста, который сидел на самом краю обрыва. У него была белая борода, спускавшаяся почти до груди. Он имел весьма умиротворенний и созерцательный вид, поэтому мы предположили, что это какой-то отшельник. Вероятно он был аскетом, ибо наше появление ни в коей мере не обеспокоило его. Ookooma заговорил с ним, и только после этого он удостоил нас своим вниманием. Но даже когда он ответил что-то Ookooma, то не встал и не обернулся в нашу сторону, а просто слегка лишь повернул голову и сразу же после этого возобновил свое созерцание, как будто ему было безразлично все, за исключением того, чем он занимался.

Когда мы наконец достигли места нашей посадки, сопровождавшие нас чиновники, к нашему огромному удивлению и радости, пригласили нас продлить наше пребывание на берегу. Они пригласили проследовать в большой дом, где, как они сказали, нас очень ждут. По дороге к этому дому мы прошли через сосновый лес, который неожиданно напомнил нам северные холмы Шотландии, но с небольшим дальневосточным природным колоритом. Затем мы прошли вдоль высокого забора до больших ворот, через которые увидели красивый ухоженный сад, посередине которого проходила дорожка из гладкой гальки, по бокам которой находилась низко подстриженная живая изгородь. Мы восхитились аккуратности сада. Далее наш путь пролегал через заросли баньяновых деревьев, или, как их еще называют – «индийские фиговые деревья», под которыми, полностью в тени от ветвей, находился храм, чрезвычайно похожий на китайскую пагоду.

В этом храме для нас был накрыт низкий столик. Он был сервирован очень красиво расписанными яйцами, копченой свининой, различными рыбными блюдами, сладким пирожками, а также чаем. Там же были приготовлены курительные трубки, и, как всегда, неизменное сакэ. В помещении храма не было никакой другой мебели, за исключением этого столика, а весь пол был покрыт плетеными циновками. Стол был полированным и, был сделан, вероятно, из красного дерева. Когда обед закончился, мы встали и собрались пойти полюбоваться садом, но чиновники, которые из-за своих бесконечных опасений, ничего просто так не делали, сказали нам, что, де – вы, сегодня так необычно много ходили и должно быть уже устали, поэтому нам было бы гораздо лучше продолжать сидеть и отдыхать. Г-н Клиффорд, который уже немного продвинулся в изучении местного языка, был у островитян очень популярен, и его пригласили присоединиться к небольшой компании, разместившейся на веранде храма. Там стояли вазы с цветами и фруктами. Чиновники задавали ему множество вопросов об Англии, чтобы затем, вероятно, пересказать все это своему начальству.


(продолжение...)