Перейти к содержимому


  




1816: Приключения первых британцев на Рюкю-2

Автор: clover, 30 Август 2014 · 802 views

1816: Приключения первых британцев на Рюкю-2 (часть 1)

(на иллюстрации - "Альцеста")


После того, как мы отчалили на лодках от берега, вместо того, чтобы направиться сразу на корабли, мы решили осмотреть внешний край кораллового барьера, который тянулся почти повсеместно вдоль береговой полосы. Но кроме этого, мы хотели получше рассмотреть каменный мост, который полукруглой аркой соединял две части города. На южной стороне от этого моста была территория, размером примерно 4 акра, на которой располагалось кладбище для жителей этого города Napakiang (Наха). На кладбище нам удалось рассмотреть некоторые сооружения, подкововидной формы(«черепаховый щит»), очень похожие на те, которые мы видели повсеместно на побережье Китая, поэтому мы знали, что это были мавзолеи. Их стены были тщательно выбелены, что говорило о том, что за ними очень хорошо ухаживали. Большинство других сооружений, вероятно также были гробницами - в виде небольших квадратных «домиков», с низкой пирамидальной крышей, некоторые из которых были покрыты красной черепицей, а другие - соломой, но все они были без окон . Туземцев выразили некоторое беспокойство, когда мы попросили у них разрешение более детально изучить кладбище, поэтому мы от этой идеи были вынуждены отказаться.

Побережье у города Napakiang было образовано из скал желтовато-коричневого гранулированного известняка, которые местами глубоко вдавались в море. На скалах была видна разрушающая деятельность моря почти до уровня высоты примерно 20 футов, что говорило о больших приливах. Сверху большинство скал были довольно плоские, а в их стенах было много вымытых морем расселин и пещер.

Остров Loo-Choo, который находится примерно на широте 26° N., хотя и не обладает разнообразой растительностью, но все же куда более приятен для глаз, чем природа стран, расположенных ближе к экватору. На Loo-Choo наблюдается достаточное разнообразие растительных видов, здесь есть и сосновые леса, которые очень напоминают наши европейские, но в тоже время здесь есть и заросли, которые являются действительно тропическими.

19 сентября. Поскольку мы все еще не получили ответа от «великого человека» на запрос, который мы передали ему несколько дней назад, то мы стали предполагать, что нам начали чинить всяческие препятствия, поскольку, действуя из мер предосторожности, туземцы, вероятно, намерялись полностью исключить наше посещение их страны. Мы тщетно пытались узнать какие-либо сведения об их главном правителе, которые они неизменно воспринимали с большой долей подозрительности, и очень ловко уходили от ответов.

С помощью телескопа мы смогли кое-что исследовать примерно в 3-4 мили вокруг гавани Napakiang, и на северо-восточном направлении нами были замечены два флага. Мы предположили, что это может быть резиденцией местного правителя, о которой упоминалось в записях о Loo- Choo, написанных очень давно иезуитом, отцом Gaubil (1752, Lettres Edifiantes et Curieuses, т. XXIII). Но поскольку туземцы все время отказывались давать какую-либо информацию об этом здании, мы по-прежнему пребывали в неведеньи.

Местные жители, которым мы свободно разрешали посещать наши корабли, независимо от их рода деятельности, почти всегда были довольно опрятно одеты. Мы их всегда приглашали в каюту, где они могли угоститься сладким вином и пирожными. В ходе разговоров с ними, г-н Клиффорд мог пополнять словарь местных слов, в чем они очень охотно помогали, как только мы объясняли для чего это делаем. Они также учили нас, как правильно произносить каждое слово. Однажды, произошел забавный случай, нам попался человек, которого мы как обычно пригласили в каюту угосться. Там он опробовал вино «Констанция», а г-н Клиффорд, который посвятил себя целиком сбору лексики местного языка, попросил его помочь в этом деле. Г-н Клиффорд хотел записать слова, которые означают различные вкусы. Он предлгал туземцу попробовать еду с разными вкусами: кислое, сладкое и т.п. Бедный туземец, который не вполне понял, что от него хотят, стал пробовать то, чем его угощают. Он съел все до последнего кусочка, причем держался очень важно, но только до тех пор, пока ему не предложили съесть нечто горькое. А дали мы ему хинин из аптечки, который обладает невероятно сильной горечью. От резкого вкуса он подскочил на месте и с ужасом выбежал из каюты на палубу, откуда стремительно пронесся к своей лодке, и, не оглядываясь, мгновенно уплыл к берегу.

С утра дул очень сильный ветер и, естественно, в связи с этим туземные «туристы» к нам не приплыли, но уже вечером, на закате, когда ветер, как обычно это бывает, стал довольно умеренным, к нам на борт флагмана, «Альцесты», прибыла очередная делегация с берега, состоящая Ookooma, Jeema и еще 4 каких-то начальников. Они привезли нам в подарок говядину, двух свиней, несколько коз и несколько корзин с зеленью. Нам представили одного из незнакомых нам начальников, его звали Shayoon. Нам он показался самым важным из всей их компании, поскольку он постоянно брал на себя инициативу при разговорах с ними. Он обладал проницательным взглядом, а его манеры были более уверенными, чем у его коллег. Остальные начальники были с ним крайне внимательными, придерживались очень официальной манеры общения, говорили только, если он их о чем-то спрашивал, и никто из них не садился, пока их начальник стоял. При обсуждении любого вопроса, они внимательно и терпеливо выслушивали говорящего до конца, никогда не перебивая его, после чего их начальник высказывал решение нам. К этом отношении, мы европейцы, решительно отличаемся от них. И позднее, во время всего нашего пребывания на острове, я не помню ни одного случая, чтобы в своем поведении они нарушали какие-либо правила взаимоуважения или воспитанности.

По мере того, как вечер переходил уже в ночь, погода снова ухудшилась, а море стало таким неспокойным, что я понял, что мне необходимо вернуться на свою «Лиру», чтобы подготовить корабль для шторма, поэтому, к сожалению, я сам лично не смог участвовать в дальнейшей беседе с местными чиновниками. Все, что там далее произошло, я узнал уже позднее со слов капитана Максвелла. Капитан сказал, что он выразил их начальнику некоторую «озабоченность» по поводу всех бюрократических проволочек, которые местные чиновники нам чинили. Он намекнул им, что они не проявляют должного уважения к королю Англии, не давая свое разрешения его офицерам разрешения сходить на берег и напомнил им об их обещании прислать своего лоцмана, которого до сих пор не было, а также о прочих обещаниях, которые до сих пор не были выполнены. Затем он сказал, что весьма недоволен их различными «россказнями», многие из которых, по его мнению, не могут быть правдой. И, наконец, он заявил им решительным образом, что хочет, чтобы они в будущем говорили ему только правду, и больше не пытались обманывать его таким недостойным образом. Когда капитан Максвелл закончил свою тираду, начальники задали ему еще 5-6 вопросов относительно тех мест, которые они не совсем точно поняли, только после этого они устроили совет между собой, который длился не менее получаса. Когда «прения» закончилась, они официально заверили капитана Максвелла, что дадут свой ответ на его критику на следующий день, после совещания на берегу с более высоким начальством.

В ходе этой долгой и серьезной дискуссии, они нам напомнили хорошо известную историю про Гулливера и лиллипутов, которые долго недоумевали, что делать с этим «Человеком-гора». Вот также, маленькие и почти беспомощные «лиллипуты» Loo-Choo не знали, как избавиться от нас. Они лихорадочно искали выход из положения, осознавая нашу реальную опасность. Тем не менее, не смотря на все это, мы были настроены продолжить наши исследования этого острова, следуя практическим советам предыдущих путешественников, которые говорили, что в своих исследованиях не следует прибегать к насилию лишь потому, что мы были сильнее туземцев. Все, что мы можем применять, по мере возможности, при исследованиях новых земель, это терпение и кротость. Поскольку к тому моменту, туземцы нам поставили уже значительное количество разнообразного провианта, то мы решили предложить им за это деньги в качестве оплаты. Однако, не смотря на то, что мы несколько раз пытались предложить им деньги, они все время от них отказывались. Тогда капитан Максвелл дал им понять, что он, как представитель английского правительства, впредь не сможет принимать от них такие дорогостоящие подарки бесплатно. Когда это было переведено туземным чиновникам, они поспешили заверить капитана, что все подношения и подарки, были направлены по прямому распоряжению правительства Loo-Choo, которое это сделало сразу же, как только они узнали, что прибыли корабли короля из другой страны. Что все это действительно подарки и никакой платы за них не может быть взято. С такими доводами капитан Максвелл был вынужден согласиться. Нам надо было проводить свои исследования таким образом, чтобы скрыть какие-либо интересы нашего правительства. Сначала мы надеялись, что сможем относительно быстро установить взаимоотношения с местным населением, но туземцы настолько в этом упорствовали, что мы начали серьезно задумываться о провале нашей миссии в этой части Тихого океана. Но капитан Максвелл не терял надежды, и сказал нам, что мы должны быть осторожнее с местными традициями и не нарушать обычаи, которые эти люди считали священными. В этом отношении его терпение и сдержанность были вне всяческих похвал, а его прекрасное чувство юмора являлась достаточно полезной чертой характера в любой житейской ситуации. Тем не менее, среди нас были и некоторые люди, которые не одобряли такую дипломатию нашего капитана, хотя без всяких сомнений, эти люди, в конечном итоге, также внесли важную лепту в дело изучения этого чрезвычайного вежливого и очень осторожного народа. Чтобы оставить у туземцев, на этом отдаленном острове, благоприятное впечатление о нашей стране, мы должны были проявить все свое мастерство в деликатности, том числе и в решениях, принимаемых капитаном Максвеллом.

Мы заметили, что туземцы одеваются по-разному в зависимости от погоды. В холодный и дождливый день они явились на борт в своеобразных «плащах» или «накидках», сшитых из какой-то очень плотной ткани синего цвета, с завязками на груди. Исключительно только в хорошую погоду, и в торжественных случаях, чиновники одевали на голову высокие круглые шапочки наподобии «тюрбанов», которые называли «хатимаки». В обычных случаях, они предпочитали вообще не носить никаких шапок, а их головы украшали только волосы, завязанные в пучок, закрепленные двумя заколками с двух сторон, точно также, как и у остальных простых людей.

К вечеру 20 сентября показатель барометра упал, предвещая нам очередной шторм. Лучи заходящего солнца окрасили небо и море в желтые цвета, придавая мрачный и зловещий вид всему. Мы решили приготовиться к серьезной буре, поскольку по мнению некоторых наших бывалов моряков в это время года могли случаться на редкость жестокие шторма. Через некоторое время поднялся очень сильный ветер, но находясь на стоянке в заливе, мы были частично защищены от шторма. Вероятно в открытом море корабли должны были попасть в весьма неприятную трепку, особенно опасной была ситуация для тяжело груженых судов, лавирующих между островами.

На следующее утро мы увидели, что три или четыре лодки подплыли к нам с юго-запада. Их экипажи, очевидно, были удивлены, увидев наши корабли на стоянке, поскольку эти туземцы приплыли с другой стороны острова, и еще нас не видели. Одному из этих «туристов» мы показали зеркало, которым он был очень восхищен. После того, как он некоторое время разглядывал себя в нем, он подозвал к себе своих компаньонов, чтобы те тоже посмотрели. После этого, он снова уставился на свое отображение, застыв на несколько минут, видимо рассматривая свое лицо до мельчайших деталей. Затем он улыбнулся и кивнул с удовлетворением своему изображению в зеркале. А после этого, не в силах сдержать свое любопытство, он стал корчить рожицы, как обезьяна перед зеркалом, но мгновенно прекратил это делать, устыдившись окружающих его людей.

После этого, указывая на зеркало, туземцы о чем-то долго между собой совещались. В их разговоре мы уловили частое упоминание слов Ka-gung и Loo-Choo. Из всего этого мы резонно предположили, что этому народу зеркало не известно, поэтому так легко объясним их восторг. Один из туземцев предложил нам обменять зеркало на его Jeewas, или головное украшение. Через некоторое время после этого, другой человек из этой компании туземцев увидел стеклянную бутылку, и поразившись ее красоте, тоже захотел сделать подобный обмен. Мы не стали делать такого, совершенно неравного обмена, а просто отдели им зеркало и бутылку в качестве подарков, присоединив к ним еще кое-какие безделушки, которые раздали всем, кто был в лодках. Т.о., они уплыли прочь от нас очень довольные.

Лодки туземцев были выдолблены из ствола сосны. В длину они были примерно от 12 до 20 футов и около 4 в ширину. Якорь они делали из двух изогнутых ветвей, которые связываются встык вместе с камнями для утяжеления.

Не дожидаясь разрешения от их таинственного, невидимого «великого человека», капитан Максвелл сам принял решение перевести корабли в более безопасные воды, в северо-восточную часть залива. То место, где мы стояли, находилось слишком близко от множества опаснейших коралловых рифов, кроме того, мы были там открыты сильным юго-западным ветрам. На новом месте моя «Лира» должна была встать на стоянку в четверти мили от берега, почти напротив упоминавшегося мною ранее моста, который располагался у восточной части города. Мы предполагали, что туземные дозоры вели за нами круглосуточное наблюдение, и постарались сделать наш переход так, чтобы они обнаружили его, как можно позднее. Когда охранники на берегу заметили, что мы начали свое движение, они начали громко кричать, и к берегу сбежалась большая толпа народу, которые с тревогой наблюдали за нашими маневрами.

(продолжение...)