Перейти к содержимому


  




Мемуары мастера Фунакоси – 10

Автор: clover, 01 Ноябрь 2013 · 1 264 просмотров

Мемуары мастера Фунакоси – 10 (Предыдущая часть)
(Перевод clover)


Глава 5. ОДНА ЖИЗНЬ

Отчаяние

Над бескрайними просторами Манчжурии и Монголии уже сгущались грозные тучи войны, а над Японией небо было пока еще безоблачным и мирным. Жизнь продолжалась, император правил страной. Я был удостоин высочайшей чести принять участие в ежегодной церемонии боевых искусств, которая проводилась при императорском дворце (Saineikan додзе (Saineikan Dojo (済寧館道場): расположен на территории императорского дворцового комплекса в Токио, и служит, в основном, для тренировок императорской охраны.).

Я до сих пор помню каждую подробность того дня, когда я с несколькими учениками демонстрировал ката в присутствии самого императора. Окинавский мальчик из небогатой семьи, который ходил поздними вечерами за несколько миль к дому своего учителя, даже не мог мечтать, что в его жизни настанет такой звездный час. И когда это произошло, я понимал какую мне оказали огромную честь - продемонстрировать каратэ перед его императорским величеством, и было мне тогда уже более 50 лет.

Мое выступление перед императором было не первым, когда-то он будучи еще наследным принцем, посещал Окинаву по пути следования в Европу. Но та демонстрация была совершенно другой. Тогда каратэ за пределами островов Рюкю было еще никому известным боевым искусством. В этой же, императорской церемонии, каратэ уже имело статус равный другим японским боевым искусствам, и глядя на тот путь, которое оно проделало из глубины веков на Рюкю и до этого знаменательного события в Токио, я с трудом мог сдерживать чувства, переполнявшие меня.

После завершения церемонии я был удостоин еще одной чести - быть представленным господину Сутэки Тинда (Sutеki Chinda), главному управляющему императорского двора. В беседе со мной он рассказал, что его императорское величество хорошо отзывался о нашей демонстрации и интересовался – не был я тем самым человеком, который когда-то давно показывал ему каратэ в замке Сюри. Можете себе представить, какое я испытал потрясение, когда это услышал.

Фото: мастер Фунакоси и Ёситака, 1939 год

Фото: додзё «Сётокан»

Фото: мастер Фунакоси, 1940 год

Но, к сожалению, дни мира близились к концу. Разгорелся манчжурский конфликт, Япония начала готовиться к аннексии и других государств. С этого момента количество учеников в моем додзё резко возросло, а когда начались военные действия в Китае, которые в результате привели к началу Великой Тихоокеанской войны, зал уже не мог вместить всех желающих. Мы были вынуждены вести занятия во дворе додзё и даже просто на улице, и я очень беспокоился, что соседи начнут жаловаться на шум, который производили ученики.

А затем начались черные дни, все чаще и чаще ученики мне говорили: «сенсей, меня призывают служить нашей стране и императору». Со временем я стал слышать подобные фразы почти каждый день, а потом и по нескольку раз за день. После стольких лет напряженной подготовки, я считал, что мои ученики были готовы к встрече с жестокой реальностью. И, как мне рассказывали впоследствии некоторые офицеры, когда не было в руках уже ни ружья, ни штыка, они шли в атаку без оружия. Такие случаи назывались на фронте - «последняя атака каратэ».

Мои планы были разрушены, множество учеников погибло на полях сражений. Получив очередное трагическое извещение, я чувствовал, что мое сердце просто разрывается от осознания того, сколько же гибнет молодых и перспективных мастеров. И тогда я приходил в опустевший додзё, чтобы прочесть сутру по поводу очередных утрат, вспоминая те дни, когда они собирались в этом зале, старательно постигая нелегкий путь боевых искусств.

Фото: один из последних снимков додзё «Сётокан» до того, как он сгорел – мастер Фунакоси и Ёситака (* что касается надписи «Такеда», то это - Joji Takeda, капитан клуба Васеда), 1943 год

Как и другие, мы переживали не только горечь утрат, но и трагическое положение страны, поскольку становилось все более очевидно, что в этой войне Япония потерпит сокрушительное поражение.

Ко всему прочему весной 1945 года, в результате продолжительной болезни, в больнице скончался мой младший сын - Гико, и мы с моим старшим сыном Гией переехали жить в район Койсикава (старинный парк в районе Койсикава). Через некоторое время после нашего переезда произошло еще одно трагическое событие - после очередной авиабомбардировки сгорел наш додзё.

Я вспоминал, сколько стараний и сил было вложено моими друзьями в строительство этого зала. Это был храм преданного служения искусству, который, кроме того, был для меня реальным символом воплощения моих идей. После стольких невосполнимых потерь, в отчаянии мне казалось, что жизнь моя была кончена.

Вскоре произошло то, чего все ожидали, император подписал соглашение о капитуляции Японии. За сдачей в стране воцарился хаос, спасаясь от которого, я решил уехать из Токио на остров Кюсю, в город Oita, куда, по моим сведениям, была эвакуирована моя супруга из-за жестоких боев за Окинаву. Я надеялся, что смогу разыскать ее там, и кроме того, у меня будет больше шансов выжить, поскольку в многонаселенной столице вовсю свирепствовал голод.

Но ситуация на Кюсю оказалась ненамного лучше столичной. Оита была переполнена толпами беженцев с Окинавы, и ни моя жена, ни я не имели в этом городе знакомых. Чтобы не умереть с голоду мы выращивали кое-какие овощи и собирали морские водоросли на побережье. Не смотря на преклонный возраст, моя жена старалась сохранять присутствие духа, но, к моему безутешному горю, это продлилось недолго.

Она простудилась, а поскольку у нее была астма, то ее состояние быстро ухудшалось, она едва могла дышать. Я постоянно находился при ней рядом, до самого последнего момента, когда она с трудом приподнялась на постели и повернула голову в сторону Токио. Я следил за каждым беззвучным движением ее губ. Затем, сложив дрожащие от слабости руки на груди, она обратилась в сторону Окинавы. И я понял, что это значило: в сторону Токио - она прощалась с нашими детьми и внуками, а в сторону Окинавы - она обращалась к духам наших предков перед тем, как присоединиться к ним.

Моя супруга завершила свой жизненный путь, на протяжении которого, она всегда оставалась для меня примером стойкости и терпения, стараясь по возможности поддерживать меня во всех моих начинаниях. Ее жизнь всегда была нелегкой, и тогда, когда я в возрасте примерно 50 лет уехал в Токио, и до того, как, мы жили с ней вместе на Окинаве. Мы были настолько бедны, что не могли себе позволить многое из того, что могли иметь другие семьи. Она посвятила свою жизнь служению мне, ее мужу, который в свою очередь служил искусству каратэ, и нашим детям.

Мне думается, что именно благодаря достоинствам ее характера она приобрела такое уважение среди жителей Оита, что при ритуале ее погребения было сделано особое исключение. Согласно традиции место для совершения похоронного ритуала в Оита было предназначено только для ее жителей. Тела жителей из других местностей кремировались за городом, в местечке Usuki. Но городские священнослужители позволили провести похоронный ритуал моей жены в самом городе Оита, причем такое исключение было сделано впервые. Это было проявлением уважения не только к памяти, но и к достоинствам ее характера.

Был конец осени 1947 года. После печальных дней, прошедших со дня похорон моей жены, я забрал ее прах, и вернулся в Токио. Там я планировал провести остаток своих дней в нашем доме в Койсикава вместе со своим старшим сыном.

Допотопный, еще довоенный поезд, бесконечно долго тащился в сторону Токио. Он останавливался почти на всех станциях. К своему большому удивлению, на некоторых из них меня ожидали ученики, чтобы поприветствовать и выразить свои соболезнования. Я был очень растроган таким проявлением чувств и терялся в догадках, как они могли узнать, что моя супруга скончалась и я буду ехать именно этим поездом.

Слезы горечи наворачиваются мне на глаза, когда я думаю о том, что ритуал ее погребения стал еще одним подтверждением того, какой силой души она обладала.

Правда о каратэ

В последние время, я все чаще с прискорбием слышу: karate sannen-goroshi или karate gonen-goroshi, что означает смерть человека от удара, полученного 3-5 дней назад. Возможно некоторые этому просто не поверят, но, к сожалению, дело обстоит именно так, и я бы хотел объяснить причины.

Безусловно, нельзя утверждать, что если вы ударите соперника, то он непременно через несколько дней скончается. Но возможность смерти человека через некоторое время, от последствий полученного удара, не исключена. Справедливости ради, надо признать, что в действительности в некоторых БИ существует раздел техник отсроченной смерти.

Итак, что происходит с телом человека при проникающем ударе? Думаю, многие из моих читателей могли видеть фотографии с тамесивари – разбивание плоских предметов. Предлагаю вам обратить внимание на то, как происходит разлом поверхности: края обломков с внешней стороны сходятся, а края задней – расходятся (фото: проникающий удар - истинный удар; предмет не закреплен, он стоит свободно и фото: не проникающий удар, ложный удар – т.е. разогнанное продавливание; предмет «наглухо» зафиксирован с двух сторон, и продавливается).

То же самое может произойти и с телом человека: снаружи – все нормально, а внутри могут быть обширные разрывы не только тканей, но даже органов. Многие люди, пропустив удар, забывают о нем, как только боль ослабевает. Но через некоторое время поврежденные ткани могут воспалиться и все это может привести к трагическому исходу. И, здесь же, я хотел бы сказать пару слов, относительно самих демонстраций по разбиванию предметов, которые весьма далеки от истинной сущности каратэ-до.

Некоторые считают, что если человек способен одним ударом сокрушить, например, 5 досок, то это и есть подлинное мастерство в каратэ. Но поверьте мне, хороший учитель каратэ может всего за несколько уроков научить этому любого человека. И что же, после этого можно его сразу же причислять к мастерам? Если такой новоиспеченный «мастер» вступит в поединок, то вероятнее всего будет повержен, поскольку наличие только определенных наборов техник абсолютно не гарантирует успеха в бою.

Вспоминается мне еще один случай, когда встревоженная слухами о каратэ полиция вызвала меня для беседы в столичный департамент (это произошло примерно сразу же моего после приезда в Токио). К счастью, в моей жизни это был единственный вызов в полицию. Спустя несколько лет, один высокопоставленный чиновник полиции сказал мне: «в былые времена, отобрав у человека меч, его можно было обезоружить, но теперь появилось каратэ, и это «оружие» у человека не отнять. Я прошу, чтобы вы предостерегали своих учеников от использования каратэ в каких-либо противозаконных целях. А также, чтобы они не образовывали никакие преступные группировки!».

И тогда я понял, что если мои ученики будут драться по любому поводу, калеча или даже убивая людей, или участвовать в иной преступной деятельности, то имя каратэ будет опозорено навсегда. Но сейчас я могу с удовлетворением сказать, что из примерно десяти тысяч учеников, которые прошли обучение у меня, ни один не применил каратэ в недостойных целях.

Я всегда подчеркивал, что одной из главных целей искусства каратэ является обретение чувства умиротворенности с одной стороны, и обретение чувства собственного достоинства – с другой, поэтому изучение каратэ не предназначено для позорных драк по причине своей невоспитанности или раздражительности. «Всегда думайте», - писал я в одной из своих книг, - «что делаете и говорите, потому что, если вы будете невоспитанным хамом, это повлечет за собой ответные действия. И помните древнюю мудрость: жесткие деревья рано или поздно будут переломаны ураганом, но гибких деревьев ему никогда не сломить. Одна из главных целей на пути каратэ – это достижение благоразумия и такта».

Я учил всегда быть готовым дать отпор любому агрессору, но никогда не становится самим агрессорами, и каждого вновь принятого ученика я предупреждал, что выгоню его, если узнаю, что он применяет свои навыки в отвратительных целях. Надо признаться, что некоторых пришлось-таки выгнать, поскольку они не хотели понимать, что у каратэ совершенно другие цели.

Рассуждая об одной из самых важных целей на пути каратэ, хочу еще раз повторить, что применение своих навыков оправдано только в том случае, если решается вопрос жизни и смерти. И, если нам от природы отпущена такая короткая жизнь, то вправе ли мы растрачивать ее на пошлость, или еще глупее – нужно ли торопить свою смерть?

Нельзя провоцировать других, чтобы опробовать на них свои навыки. В качестве примера расскажу об одном случае, произошедшем с неким молодым человеком, проучившимся недолгое время в моем додзё «Мэйсэй Дзюку», который, однажды, попытался ударить ногой собаку, которая сторожила дом Мацудайры, расположенный по соседству от нашего общежития. Удар у него не получился, а собака восприняла это как начало боевых действий, и набросившись на него в ответ, искусала его. Кроме того, к этому добавлю еще и то, что люди, которые считают возможным испытывать свои навыки на всех, кто их слабее, являются по сути трусами.

Здесь бы мне хотелось прокомментировать еще одну тему, о которой часто спрашивают у меня в последнее время: об ударе ладонью, который применяют профессиональные рестлеры. Заранее хочу предупредить, что я не являюсь большим поклонником рестлерских турниров, поэтому смотрю, иногда, эти турниры только по телевизору.

Удар ладонью, в основном, применяет бывший сумотори Rikidozan, один из самых прославленных борцов в Японии, которого я сам лично очень уважаю. Я был очень удивлен, когда узнал, что он когда-то учился сумо вместе с Юкио Тогава (Yukio Togawa), который в свое время учился в моем додзё (* и который написал рассказ «Против урагана» в главе 3 этой книги). Пример Рикидодзана еще раз подтверждает важность того, что, чтобы достичь высокого уровня мастерства в каком-либо деле, нужно учиться всему, что может этому способствовать.

Когда я впервые увидел, как он бьет ребром ладони, то мне подумалось, что это чем-то напоминает удар «сюто» в каратэ. Слово «сюто» переводится с японского как «рука-меч», потому что при этом ударе выпрямленные пальцы сжимаются вместе, образуя плоскость наподобии лезвия меча или ножа.

Но удар ребром ладони в рестлинге и каратэ, при близком их рассмотрении, похожи лишь внешне. Как я смог рассмотреть по телевизору, удар у Рикидодзана насколько же «проникающ», как удар у ребенка, который играя, колотит бамбуковой палкой, изображая удары меча. Проникающий эффект удара сюто в каратэ должен быть максимален, наподобие проникновения лезвия меча в тело, поэтому проникающие удары от сюто могут быть смертельными. Например, сюто в область шеи. Сюто по плечу в идеале должен приводить к перелому ключицы, а колющим сюто можно глубоко поражать внутренние органы. Степень глубины проникновения в тело от удара сюто может быть наглядно продемонстрирована в тамесивари.

Так что несмотря на то, что многие называют этот удар в рестлинге «сюто», мастера каратэ с первого же взгляда увидят, что он «пуст» (т.е. внешний\поверхностный, без проникающего эффекта).

Кроме того, в каратэ, замах на сюто делается не выше головы (за исключением неопытных учеников, которые на первых порах при исполнении ката могут делать еще неверные движения). Но мастера каратэ никогда не будут делать такого долгого и очевидного замаха, как рестлеры при исполнении своего «сюто». Рестлеры делают удар полностью распрямленной рукой (длинно), а мастера каратэ - со слегка согнутой в локте (коротко), и даже не смотря на такой малоамплитудный замах, его эффективность в каратэ может достигать смертельного уровня.

Повседневная рутина

Журналисты (а иногда и некоторые врачи) часто задают вопрос, на который я никогда не знаю, как ответить. Как мне удалось дожить до такого преклонного возраста? Я и сам не знаю. Но не смотря на мое почти 90-летие, я крепок духом, так же как и когда-то в юности!

Я всегда был во всем умеренным. Возможно, если я расскажу о своей повседневной жизни, то кто-нибудь сможет понять причины моего долголетия и энергичности. Как я уже рассказывал в начале книги, я родился настолько слабым ребенком, что большинство моих родственников и знакомых считали, что я едва ли доживу до трех лет. С той поры уже минуло почти 90 лет, но я не только еще жив, но и занимаюсь каратэ и пишу книги, а моя голова полна свежих идей, как будто впереди меня ждет еще долгая жизнь.

Прежде всего хочу рассказать о своем питании. Я стараюсь есть очень умеренно, без объедания. Основными продуктами для меня являются овощи, хотя при случае, никогда не откажусь и от мяса или рыбы, но позволяю их себе съесть в очень ограниченном количестве. Я взял себе за правило никогда не «кусовничать». Возможно, что умеренное питание является одной из основных причин моего крепкого здоровья. Кроме того, хочу добавить, что я стараюсь по возможности есть всегда теплую пищу и летом, и зимой. И я никогда не рискую здоровьем при питании, например, не ем мороженое или сорбет в жару.

Что касается одежды, то я стараюсь одеваться умеренно тепло. На Окинаве у меня не было потребности в теплой одежде, поскольку там почти круглый год жарко, но здесь, в Токио, зимы достаточно холодные, но все же я стараюсь одеваться по возможности легче. Я никогда не пользуюсь для согрева переносными жаровнями с древесным углем - «хибати» (hibachi), не нежусь в тепле у камина - «котацу» (kotatsu), мне вообще не требуется ничего дополнительного, чтобы согреваться.

Постель у меня довольно жесткая, в любое время года я сплю на одном футоне, с деревянным подголовником или с валиком из ротанга, и даже в самые холодные зимние ночи укрываюсь только одним тонким одеялом (толстое стёганное одеяло (kakebuton), тонкое одеяло - мофу (mōfu)). Я всегда старался обходиться только одним тонким одеялом. Поскольку наша семья никогда не жила в роскоши, то я с детства привык к этому относительно скромному образу жизни, который считал вполне приемлемым, поэтому не изменял ему всю свою жизнь. Сейчас я арендовал квартиру на самом верхнем этаже. И сделал намеренно, поскольку необходимость подъема по лестнице является прекрасным упражнением для ног. Всю жизнь я сознательно выбираю ситуации, которые могут способствовать тренировкам и укреплению здоровья.

Вставать всегда стараюсь очень рано. Думаю, что некоторые читатели, которые привыкли к прислуге, найдут странным мой обычай самому убирать свою постель в шкаф. Но я делал это всегда сам, и тогда когда жил с женой на Окинаве, и теперь, когда живу вместе с детьми и внуками. Я всю жизнь старался следовать твердому принципу – делать все по возможности сам, что в моих силах, например, убирать в своей комнате. В плане чистоты я всегда придерживался строгих правил, поэтому считал своим долгом приводить все в порядок. Таковы мои принципы.

После первых утренних дел, я исполняю свой следующий ежедневный ритуал – прочитываю сутры перед портретом императора Мейдзи, который подарили мне мои внуки, а затем перед портретом Сайго Такамори (Saigо Takamori), который был легендарной личностью ушедшей эпохи самураев. Это подарок от его внука, Сайго Китиносукэ. Далее я делаю некоторые ката, затем освежившись водою, приступаю к еде.

Сейчас я себе иногда позволяю то, что никогда бы не позволил во времена своей юности - подремать после обеда. Вечерами я, в основном, занимаюсь каллиграфией или чтением. Некоторые ученики просят меня написать для них что-нибудь на память на свитках.

Я начал изучать искусство каллиграфии еще в раннем детстве, поэтому всю жизнь и до сих пор изготавливаю тушь сам. Это целый ритуал - сухой брусок туши растирается на тушечной доске и полученный порошок затем смешивается с водою. Получение хорошей туши - это достаточно тонкий процесс, поэтому исполнение просьб моих учеников зачастую занимает у меня несколько месяцев. Я надеюсь, что они достаточно сведущи в этом вопросе, поэтому не будут сердиться на меня за столь длительные задержки.

До сих пор при занятиях каллиграфией у меня не было необходимости пользоваться очками, но для чтения писем, написанных карандашом или чернилами, мне уже приходится их использовать. Я до сих пор прекрасно слышу, но вот зубы у меня уже искусственные. Зубные протезы не мешают во время еды, но с четким произношением у меня возникают проблемы, поэтому время от времени при разговоре мне приходится иногда их поправлять. Надеюсь, что вскоре мне удастся купить другие, более усовершенствованные.

Человеку очень сложно достичь глубоко преклонного возраста, если он не окружен заботами близких ему людей. Я никогда не считал излишним напоминать супруге моего старшего сына, например: «предупреждайте его быть осторожным, если он отправляется в город, сейчас такое движение на улицах, что запросто можно попасть под машину». «Отец, он уже давно не в том возрасте», - по обыкновению отвечала она мне, - «чтобы напоминать ему об этом».

Всю жизнь я избегал вредных пристрастий - не курил и не пил. Еще в детстве, мои уважаемые первые учителя предупреждали меня об опасности этого: «помни, что саке ослабляет внимание», - говорил мне в свое время один из них, - «выпив, ты можешь легко стать жертвой. Никогда не забывай об этом».

Еще одной моей многолетней привычкой является посещение фуро (баня), где, в отличие от большинства японцев, я предпочитаю теплую воду вместо горячей. При этом я не позволяю себе долго нежиться в воде. Однажды, очень давно, банщик предложил мне сделать массаж, который мне совершенно не понравился. Поэтому больше никогда в жизни я не пользовался услугами банщиков, но тем не менее, и без того, мое тело находится в достаточно неплохом состоянии.

Увидев меня на улице многие отмечают мою странную шаркающую походку, поскольку я привык ходить в гэта, которые вынуждают ходить так называемым «скользящим» шагом, обычным еще во времена моего детства на Окинаве. Современные люди скорее всего думают, что у меня больные ноги, поскольку многие уже никогда не носили этой старой традиционной обуви.

Всю жизнь я любил прогулки в одиночестве, которые совершаю и сейчас, например, в Kamakura (очень красивый парк на берегу моря со множеством дворцов и храмов). Я стараяюсь по возможности передвигаться по городу сам, и мне до сих пор не требуется помощь, чтобы входить или выходить из общественного транспорта, поэтому мне не очень нравится, когда университетские клубы присылают за мной автомобиль, чтобы отвезти в додзё на занятия (* Харада вспоминал, что ему нередко поручалось съездить на такси к мастеру Фунакоси, чтобы сопроводить его в додзё «Васэда», когда он там вел тренировки. В т.ч. и 1 мая 1949 года, когда состоялось собрание по поводу учреждения Nippon Karate Kyokai (Japan Karate Association - JKA), капитан клуба Дзёдзи Такеда (Joji Takeda) поручил Хараде привезти мастера Гитин Фунакоси на заседание в здание Iomiuri Shimbum Hall.). Кроме того, мне не очень нравится, когда при моих уединенных прогулках я неожиданно встречаюсь со своими бывшими учениками, которые непременно стараются мне чем-то помочь. Конечно, всегда приятно чувствовать, что о тебе заботятся, но не смотря на то, что голова у меня бела от седых волос и мне уже остался лишь десяток лет, чтобы отметить свой 100-летний юбилей, я совершенно не ощущаю потребности в чьем-либо надзоре.

Сейчас меня стала беспокоить моя рассеянность, и со всей очевидностью, память начинает меня подводить. Я начинаю забывать некоторые вещи или допускаю непростительные ошибки. По рассеянности я могу выйти не на той остановке, но и более молодые люди также бывают рассеянными, поэтому я не хочу признавать это за свидетельство глубокой старости.

Плохо конечно, что я не всегда могу вспомнить кто из учеников тренируется в каком университетском клубе. Но их теперь так много! Иногда я не могу не то что вспомнить их имена, но даже названия университетов. Мне проще узнавать, если они одеты в университетскую форму, но возникают проблемы, когда после окончания университета, я встречаю их в обычной одежде.

Иногда меня навещают ученики, учившие у меня много лет назад. Они, конечно же, знают меня хорошо, но я уже не могу помнить всех своих учеников, количество которых уже перевалило за тысячи. Часто не зная, что сказать при первой встрече, я вынужден произносить какие-то стандартные фразы, что-то типа того: «как же вы выросли».

Тогда случалось, что мои внуки надо мной подшучивали, говоря мне: «дедушка, наш гость такой уже взрослый и уважаемый господин. Вы думаете вежливо, разговаривать с ним, как с ребенком?». Но не смотря на то, что я их всех не помню, я все же рад, когда они ко мне приходят, поскольку испытываю к ним чувство искренней благодарности за то, что они смогли мне помочь в деле признания каратэ-до.

Мне доставляет огромное удовольствие общаться с новым поколением мастеров каратэ. Примерно 4-5 лет назад, я получил приглашение посетить клуб города Shimoda, который находится в префектуре Izu. Путь был не близким, сначала я сел на поезд, следовавший до Itо, а затем добирался до города автобусом, и когда меня гостеприимно встретили молодые мастера, они видимо ожидали увидеть меня валящимся с ног от усталости.

С трогательным вниманием они проводили меня до гостиницы, где предусмотрительно заказали номер, естественно, на первом этаже. Но я отказался от него, и попросил на самом верхнем этаже, сославшись на то, что из него открывается дивный вид из окна, поэтому проснувшись, у меня будет возможность полюбоваться прекрасным восходом. Это вызвало беспокойство у моих молодых коллег, которые тревожились, как я буду спускаться и подниматься по такой длинной лестнице. И я не без удовольствия, тут же с легкостью продемонстрировал им, как человек почти 90-летнего возраста, может без особых проблем лазить по этажам.

Вообще, эта поездка в Симода мне очень понравилась, я чувствовал себя вновь молодым и бодрым, а местные жители были очень удивлены, узнав о моем возрасте, поскольку многие из них полагали, что я лет на 20 моложе. Как мне показалось, мои молодые коллеги получили не меньшее удовольствие от общения со мною. Вспоминая их приветливые лица и то достоинство, с которым они держались, мне думается, что моя жизнь была прожита не напрасно. И хотя каратэ стало в Японии признанным боевым искусством, мне бы очень хотелось, чтобы о нем узнало как можно больше людей в мире. И я решил остаток своей жизни посвятить реализации этой идеи.

Вежливость

Некоторые считают, что путь постижения каратэ происходит только в додзё под руководством опытных наставников, но так могут думать только дилетанты. В дзэне существует правило: «чтобы ты не делал, любое место должно быть додзё», и все, кто желает следовать пути каратэ, должны это навсегда запомнить. Цель искусства каратэ - это не только приобретение соответствующих физических навыков, но и навыков владения своим поведением.

Мы неизменно приветствуем наших знакомых, говоря им «доброе утро» или «добрый день» и традиционно произносим вежливые фразы о погоде. Этот ритуал стал настолько привычен, что мы даже не задумываемся об его необходимости, но всегда ли мы помним о том, что по сути является более важным?

В нашу эпоху всеобщего либерализма и демократии, меня без сомнения могут обвинить в излишнем консерватизме, или хуже того, счесть ретроградом, если я выскажу мысль о том, что учтивость, которую мы демонстрируем нашим друзьям и знакомым, должна, прежде всего, проявляться в отношении членов нашей семьи. Я считаю нашим священным долгом проявлять заботу о родителях, бабушках и дедушках, братьях и сестрах. К сожалению, в суете жизни мы об этом часто забываем.

И чем моложе член семьи, тем больше заботы он должен проявлять в отношении своих более старших родственников, что по сути является справедливым и очевидно важным не только для практиков каратэ, но и, вообще, для всех людей. Воспитанию в себе уважительного отношения к другим людям должно уделяться столько же внимания, сколько и отработке техники каратэ. Преданность пути каратэ, уравновешенный характер, уважение к членам своей семьи и лояльность к друзьям - все это в конечном счете является проявлением любви к своей родине. Именно в такой любви заключен истинный смысл искусства каратэ.

Позволю себе привести пример из своей повседневной жизни - посещение бани. Я думаю, что многие с этим сталкивались. Когда вы собирались воспользоваться деревянной бадьей, то обнаруживали, что в ней осталась вода после предыдущего человека, поэтому вам приходилось ее сливать. И вы думали о том человеке, как о хаме. Далее, некоторые люди, вытершись полотенцем, начинают его полоскать в общем бассейне, и вся эта грязь затем переходит на тела других людей. Некоторые мужчины, желающие побриться, увидев что зеркало занято другим посетителем, и не имея терпения, чтобы дождаться своей очереди, начинают брить себя кое-как без зеркала где придется. А некоторые после того, как оденутся, не способны заставить себя сделать 3-4 шага, чтобы поставить корзину из-под одежды на прежнее место, вынуждая за них это делать банщика. Так, что даже такое банальное дело, как посещение бани также требует вежливости.

Не помню точно, когда я прочитал автобиографическую книгу, ныне уже покойного господина Сейдзи Нома (Seiji Noma), основателя Kodansha (книжное издательство), в которой я нашел для себя много поучительного. Особенно мне запомнился один эпизод.

«Каждый вечер я ходил в баню», - писал он, - «и каждый раз, когда я входил в нее, банщик приветствовал меня словами «добро пожаловать», а когда уходил, то говорил «спасибо». Я долгое время не отвечал ему, пока не понял, что поступаю невежливо».

Далее в своей книге господин Сейдзи рассуждает о важности в жизни человека элементарной порядочности и я решил последовать его совету в тот же вечер. Как всегда у входа в баню меня приветствовал банщик, и, я как можно приветливее сказал ему «добрый вечер». Не ожидавший этого банщик улыбнулся. Выходя из бани, в ответ на его «спасибо», я учтиво ответил «всего хорошего». С этого момента банщик стал ко мне относиться по другому. Если до этого, он был достаточно не внимателен к моей персоне, то теперь меня стали приветствовать, как самого почетного гостя и ежедневный ритуал посещения бани стал для меня еще более приятным.

Принимая новых учеников, я всегда предупреждал их: если вы думаете только о себе, и никогда о других, то вам не место в каратэ. Я всегда обращал внимание на то, как истинные мастера каратэ всегда очень уважительно относятся к другим мастерам. Кроме того, все они является блестящими образцами терпения и упорства при достижении намеченных целей.

Каждый год в апреле в университетские клубы записывается множество новых учеников, большинство из которых приходят туда, желая укрепить свое тело и дух. Но, тем не менее, среди них всегда находятся люди, которые желают изучать каратэ только для того, чтобы научиться драться. И практически всегда они уходят, не проучившись и полугода. Человек, который преследует такие примитивные цели, как правило, является негодным для пути каратэ. Только те люди, которые ставят перед собой благородные цели, и обладают надлежащим упорством и терпением, способны достичь подлинных высот, несмотря на всю тяжесть обучения. Они понимают, чем виртуозней искусство, тем труднее постичь его.

(продолжение...) (К началу книги)