Перейти к содержимому


  




Мемуары мастера Фунакоси – 3

Автор: clover, 16 Октябрь 2013 · 1 329 views

Мемуары мастера Фунакоси – 3 (Перевод clover)
(предыдущая часть)

Педагог

Когда началась моя педагогическая карьера, в начальной школе существовало четыре категории учителей: преподаватели младших и старших классов, преподаватели прикладных предметов и их помощники. Образование в начальной школе - четыре класса - было обязательным, а образование в средней школе (с 5 по 8) - по желанию.

Сначала я некоторое время работал в качестве помощника преподавателя, но вскоре сдал экзамены и получил свидетельство преподавателя младших классов. Меня перевели в начальную школу города Наха (фото "Набережная реки в старой Нахе") - столицу префектуры Окинава. Переезд в столицу стал для меня не столько повышением по службе, сколько большой удачей, потому что это открывало передо мною большие перспективы в изучении каратэ.

После этого я сдал экзамены на преподавателя в старших классах. Но поскольку я не имел высшего образования, а количество дипломированных специалистов на Окинаве быстро росло, то я понимал, что мой дальнейший карьерный рост будет весьма сложен.

Со временем руководство школы рекомендовало меня на более высокую должность. Это было с одной стороны очень почетно, а с другой - означало перевод в школу, расположенную в отдаленном районе или, того хуже, на отдаленном острове и, следовательно, я буду разлучен с моими дорогими учителями каратэ. А это было для меня равносильно катастрофе!

Но, мне повезло, меня не только назначили на должность преподавателя старших классов, но и оставили в той же школе города Наха, и причиной тому был опять тот самый пучок волос, о котором я уже упоминал. Многие семьи продолжали придерживаться старой традиции, поэтому школьники ходили с длинными волосами, несмотря на то, что к тому времени уже шел 24-й или 25-й год эпохи Мэйдзи (1891 или 1892), как вышел правительственный указ об их запрещении, и который продолжал игнорироваться по всей Окинаве. Поскольку моя семья также следовала старым традициям, то я вполне понимал чувства людей, которые отказывались выполнить это «важное» правительственное решение. В тоже время, наблюдая радикальные изменения, происходящие во многих сферах общественной жизни, которые, в свою очередь, отражались и на традиционном укладе японцев, я не видел в этом особой трагедии.

Однако, у министерства просвещения префектуры на этот счет было иное мнение. Стараясь сломить сопротивление окинавцев, оно издало приказ, согласно которому преподаватели школ имели право остричь волосы любому длинноволосому школьнику. Но выполнение этого приказа оказалось не таким простым делом, как это может показаться на первый взгляд. Многих детей долго не отдавали в школу. В результате, когда они поступали в первый класс, то по возрасту были почти равными своим преподавателям, которые просто не осмеливались достать ножницы, чтобы остричь их. Кроме того, некоторые школьники были учениками каратэ, которым к тому времени уже начали заниматься по всему острову. И преподаватели школы прекрасно понимали, что подстричь таких школьников-переростков им просто невозможно.

По этой причине перед преподавателями, которые также занимались каратэ, ставилась задача подстричь школьников-учеников каратэ. Я до сих пор помню лица ребят, которым после короткой и беспощадной схватки остригали волосы, а они стояли со слезами отчаяния на глазах, крепко сжимая кулаки и мечтая расправиться со своими обидчиками, лишавших их символа мужественности. Но все это продолжалось лишь до той поры, пока не вышел очередной приказ министерства образования о новой школьной «моде» - брить всем учащимся мужского пола голову наголо. С этого момента страсти вокруг пучка волос окончательно утихли.

Но зарабатывая себе на жизнь работой в школе, я продолжал усердно заниматься каратэ под руководством таких замечательных учителей, как мастер Киюна (Kiyuna), который мог в несколько ударов переломить толстый бамбуковый ствол; мастер Тоонно (Tо:onno), который был одним из самых просвещенных знатоков конфуцианского учения на острове; мастер Ниигаки (Niigaki), глубина души которого произвела на меня неизгладимое впечатление и Мацумура (кит. - Wu Chengda 武成达号云勇; окинавск. диалект - Chikutouno Shinun No Kami Matsumura или Matsumura No Tanmee; поэтическое имя Unyuu или Bucho), который был одним из самых великих мастеров в истории каратэ, о котором я считаю своим долгом рассказать отдельно чуть далее. Но то, что я занимался у них, еще не означало, что я начал пренебрегать занятиями у своих двух первых учителей. Наоборот, я изо всех сил старался проводить с ними как можно больше времени, изучая не только то, что относилось к искусству каратэ, но и обретая из бесед с ними опыт житейской мудрости.

Например, мастер Адзато мог предрекать будущее. Не могу забыть случая, когда он однажды сказал: «Поверь мне, Фунакоси, как только русские достроят транссибирскую железнодорожную магистраль, начнется война с Россией». Причем, он это сказал за много лет, до того как в 1904 году действительно началась русско-японская война. Тогда еще не было ни малейшего намека на вероятность этой войны, и когда она началась, я был шокирован дальновидностью мастера Адзато. Именно он, после Реставрации императорской власти, в первые же годы эпохи Мэйдзи, посоветовал губернатору префектуры Окинава согласиться с реформами нового правительства, и был одним из первых, кто в знак своей лояльности к новому правительству остриг традиционный пучок волос.

Мастер Адзато также славился, как один из лучших мастеров школы меча «Дзиген» (Jigen Ryu). Не сочтите за бахвальство его следующее высказывание: «Я весьма сомневаюсь, что в бою меня сможет кто-либо одолеть на нашем острове». И это он доказал в поединке с мастером Канна Ёрин (Kanna Yо:rin) - одним из лучших мастеров меча в истории Окинавы.

Мастер Канна обладал великолепными физическими данными - про его быстрые руки и могучие плечи люди слагали легенды! Ему был неведом страх, он имел репутацию непобедимого воина и, кроме того, он славился глубокими знаниями не только японской, но и классической китайской литературы. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что он был более чем достойным соперником мастера Адзато.

Мастер Канна атаковал Адзато заточенным мечом, который будучи невооруженным, отступил с одновременным блокированием рук с мечом атакующего, движением руки в сторону, вынудив при этом Канна «провалиться» и упасть на колено. Когда я спросил у мастера Адзато, как он настраивался на этот поединок, то он ответил, что видел, что у Канна преувеличенная репутация мастера, то есть - не такой уж он быстрый и грозный, поэтому попытается напугать меня в первом же выпаде, рассчитывая ошеломить, а затем добить. Далее мастер Адзато объяснил, что в бою нельзя ни в коем случае дать себя запугать, поскольку, если сохраняешь хладнокровие, то наверняка рано или поздно сможешь выявить слабые места в защите своего противника и тогда победить будет уже значительно проще. Эти знания, как и жизненный опыт мастера Адзато, для меня представляли огромную ценность.

А еще мастер Адзато говорил: «В каратэ есть только руки и ноги, поэтому они должны быть такими же эффективными, как оружие». И это было не просто пустыми словами, мастерство Адзато было реальным подтверждением этого. Однажды его попросили показать «иппон-кен». «Ударьте меня», - предложил Адзато. Человек ударил, но удар был не только мгновенно парирован, но и кулак мастера Адзато оказался у живота его соперника на расстоянии не толще листа бумаги. Быстрота его движений была просто умопомрачительной. Человек не успел даже моргнуть, как кулак мастера Адзато фактически уже поразил его в поддых, и если бы это был реальный бой, то возможно он уже был бы повержен.

Мастер Адзато хорошо знал всех мастеров боевых искусств, живших в те времена на Окинаве. Причем знал не просто подробности их быта, но и способности, навыки, методы практики, а также сильные и слабые стороны. Он часто повторял, что знание противника является ключом к успеху, и приводил китайскую пословицу: «Тайна победы находится между знаниями себя и своего врага».

Мастер Адзато, как и его друг мастер Итосу, обладали одним замечательным качеством характера: они никогда, даже в мелочах, не завидовали успехам других мастеров. Они всегда обращали внимание на необходимость изучения той или иной техники, в которой эти мастера превосходили других. В то время это было необычно, поскольку учителя каратэ не поощряли своих учеников к изучению чужих методов.

Даже, если бы они и не учили меня каратэ, то все равно - они были бы для меня самыми яркими примерами благородства и скромности при общении с другими людьми. К примеру они не любили рассказывать о своих «мальчишеских выходках» в юности, которыми, однако, так восхищались люди.

Интересно, что у них были даже одинаковые имена - Ясуцуне (Yasutsune). Но на этом их сходство заканчивалось, они имели не только различное каратэ, но и природные данные. Например, мастер Адзато был высок и широкоплеч, с проницательным взглядом, что наводило на мысль об его сходстве с легендарными героями-воинами прошлого, а мастер Итосу - невысок, с мощной коренастой фигурой, напоминавшей бочку. И, несмотря на густые усы, выражение лица у мастера Итосу было всегда очень благодушным. Но за этой обманчивой внешностью скрывалось опаснейшее оружие - его руки, которые были невероятно сильны. Множество раз мастер Адзато бросал ему вызов в борьбе на руках и всегда проигрывал. Смысл этой борьбы заключается в том, что соперники сжимают руку в кулак и перекрещивают ее с запястем противника, что отличается от борьбы на руках, распространенной в Токио, где противники сплетают пальцы в единый кулак. Будучи как всегда побежденным, мастер Адзато говорил, что ему, по видимому, никогда не удастся победить Итосу, даже если он будет помогать себе второй рукой.

Итосу был великим мастером, казалось, что его невозможно победить. Однажды, у дверей харчевни, в городе Наха (фото "Улица в старой Нахе"), его ударил молодой человек. Мастер Итосу, даже не блокируя, напряг мышцы и принял удар на себя, после чего схватил руку нападавшего за запястье. Даже не оглянувшись, он хладнокровно втащил его в харчевню.

Там он заказал у хозяев еды. Когда ему все принесли, он неторопливо взял чашку с саке и сделал из нее глоток, продолжая при этом удерживать молодого человека за руку, после чего, наконец, обратил на того внимание. Он улыбнулся и сказал: «Меня совершенно не интересует почему ты напал на меня, я просто предлагаю выпить». Можно только представлять, каково же было удивление этого молодого человека.

Существует еще одна занятная история о стычке мастера Итосу с молодым человеком, учеником каратэ. Некоторые молодые люди, заносчивые от природы, или переполненные чувством самолюбования своей силой, находили себе скверное удовольствие в нападении в темных переулках на одиноких беспомощных прохожих. Так вот, один из таких самоуверенных молодых людей, решил испытать свои навыки на мастере Итосу. Как-то раз ночью, он выследил его, и выбрав подходящий момент, напал со спины. Удивленный тем, что его удар не произвел должного эффекта, молодой задира почувствовал, что его запястье было стиснуто, словно клещами. Он пытался освободиться, но безуспешно. Ведь, о силе рук мастера Итосу люди слагали легенды, и как я уже рассказывал, он был способен одной рукой раздавливать бамбуковые стволы.

Мастер Итосу продолжил свой путь, волоча за собою молодого человека, пока тот не начал просить отпустить его.

«Как тебя зовут?», - не оглядываясь спросил мастер Итосу.

«Горо.»

Тут мастер Итосу остановился и обернулся к нему. «Так вот, Горо, я советую больше не играть в такие игры с людьми типа меня». С этими словами он отпустил его и пошел дальше.

Передо мною встают яркие образы из прошлого, когда я начинаю вспоминать своих дорогих первых учителей. «Руки и ноги должны быть равносильны оружию», - повторял часто мастер Адзато, а мастер Итосу говорил, что в каратэ необходимо тренировать тело, чтобы оно смогло справиться с любой ситуацией. При этом он подразумевал, что в ходе ежедневных тренировок тело не только должно обрести ловкость и скорость, но и должно быть обучено всевозможным техникам.

Здесь я позволю себе рассказать еще один замечательный случай с мастером Итосу, как однажды, на улице на него напало несколько забияк. Свидетель стычки, убедившись что мастер Итосу вышел победителем в этой схватке, прибежал к мастеру Адзато и рассказал о случившемся. Неожиданно Адзато спросил: «И все они лежали ничком?». Удивленный свидетель ответил утвердительно, но переспросил у мастера Адзато откуда он мог это знать. «От удара люди обычно падают спиной на землю, но от чудовищной силы ударов Итосу, его противники падают без сознания, телом вперед. Я буду не удивлен, если кто-нибудь из них окажется мертвым», - пояснил мастер Адзато.

Другая удивительная история про мастера Итосу повествует о том, как он, однажды, проснулся ночью от подозрительного шума у ворот дома. Подойдя ближе, он понял, что кто-то пытается открыть замок. Не долго думая, он пробил деревянные ворота и схватил незадачливого вора. Удивительным было не то, что он пробил толстые доски, а сама дыра. После удара большинства людей дыра была бы большой и с неровными краями из-за расколовшихся по длине досок, но в случае мастера Итосу, как рассказывал мне мастер Адзато, она была размером с кулак, с ровными краями, словно вырезанная пилой.

Я всегда ценил доброе отношение ко мне этих великих мастеров. Но, ежедневно я благодарю не только их, но и всех других мастеров, которые когда-либо учили меня, и рекомендую это делать всем ученикам: приходить в храм и ставить палочки в честь благодарности своему учителю, а также обещать ему никогда не использовать полученные от них знания и умения во имя зла. Мне кажется, что благодаря именно моим чистым помыслам, я очень сблизился с моими учителями и стал желанным гостем в их домах, где до конца жизни они с радушием принимали не только меня, но и мою семью, поскольку я был женат и имел детей.

Бывая у них в гостях, я часто брал с собою сыновей, и тогда старые мастера показывали им незатейливые ката. Если им удавалось их повторить, то они весело угощали их конфетами, которые в то время я не мог им купить (большее, чем я мог их тогда порадовать – это подслащенным бататом). Им нравились мои ребята и они баловали их, как собственных внуков. А когда мои сыновья подросли, то они стали сами посещать их дома, чтобы учиться каратэ, как когда-то в свое время сделал я, когда был еще несмышленым ребенком. И, как и я, они очень любили это искусство.

Теперь, вспоминая былые дни, я осознаю, как многому меня и моих детей научили эти два великих мастера. И где мне найти те слова благодарности, чтобы выразить им свои чувства?



(продолжение...) (к началу книги)