Перейти к содержимому


  




Служу Советскому Союзу. Часть шестая.

Автор: Итагаки, 11 Август 2013 · 1 558 views

Армейские условия отличаются, скажем, от школьных, ещё и тем, что там нет возможности «уйти от конфликта». Все находятся в одном коллективе круглые сутки, поэтому нерешённая проблема напоминает о себе постоянно, а со своими «врагами» приходится сидеть за одним столом и спать на соседних койках. Когда тебя сознательно провоцируют на драку, следовало её принимать и бить максимально жёстко, чтобы показать всю серьёзность своих намерений – только в этом случае можно было быстро пресечь поползновения на свой авторитет. Если же «дать слабину» и уступить абсурдным требованиям, то это означало одно – тобой будут помыкать минимум полгода, пока не уволится этот призыв. Больше всего подобных стычек у меня случилось во вторые полгода, когда я перешёл в разряд «молодых» и получил звание младшего сержанта. Иногда хватало твёрдого ответа с «правильным» набором слов, иногда приходилось добавлять кулаки или увесистый сапог, а однажды я чуть было не попал в настоящий «переплёт». Это случилось, когда я прибыл из Приекуле в Ригу и ожидал, что меня заберут в штаб корпуса для прохождения дальнейшей службы. Всех моих «однополчан» разобрали в первый же вечер, а я остался один, среди небольшой группы местных обитателей. Один из них, дембель, дежуривший на КПП, будучи в отличном распоряжении духа, спросил у меня – «Слышь, военный, знаешь, какая между нами разница?», и на мой отрицательный кивок ответил – «Тебе осталось служить полтора года, а мне – полтора дня!». Мы разговорились, узнав, что за мной не приехали, дембель посоветовал позвонить в отдел и даже отвёл меня к своим солдатам-«особистам», представив им меня, как будущего коллегу. До отбоя оставалось несколько минут, офицеров там уже не было, поэтому по телефону разговаривали дежурные солдаты – «Эй, ребята! Вы что это сержанта своего не забираете?», фамильярничали мои новые знакомые. В трубке что-то пробубнили, пообещав прислать машину завтра, и я пошёл на вечернюю поверку. Утром меня ожидало два сюрприза – моему ремню «приделали ноги», и за мной приехал прапорщик из соседнего ракетного дивизиона, расположенного в Марупе. Я тщетно пытался объяснить, что должен, согласно предписанию, уехать в Муцениеки, в штаб корпуса. «Сынок – сказал мне «местный» старшина – какая тебе разница где Родине долг отдавать? Бери вот ремень и езжай в Марупе!». Делать было нечего, взяв свои вещи из каптёрки и подпоясавшись обшарпанным ремнём с погнутой бляхой и сточенной звездой, я погрузился в кузов, затесавшись между ящиками с продовольствием.
В казарме никого не было, кроме суточного наряда – дивизион нёс боевое дежурство. Дежурный офицер, узнав мою военную специальность, вызвал с позиции бойца, который препроводил меня к новому месту службы – на радиорелейную станцию. Весь последующий день прошёл в ознакомлении с её тактико-техническими данными и знакомством с новыми сослуживцами. Вопросы были стандартными – откуда призвался, где и сколько отслужил, что делал на «гражданке». Ребята были настроены приветливо и благожелательно, вечером мы вернулись в казарму и стали строиться на ужин. Дивизион оказался многолюдным, кроме «чёрнопогонных» ракетчиков и связистов в строй встали «синие» лётчики с крылышками в петлицах. Вдруг кто-то положил руку мне на плечо – «Ты сколько прослужил, воин?» - услышал я язвительный вопрос. Мне в глаза смотрел смуглый младший сержант с эмблемами связиста. «Полгода!» - ответил я ровным голосом. «А какого х..ра такой ремень одел? Совсем обурел, салабон! Снимай его сейчас же!» - связист схватился за ремень и чуть потянул его на себя. В этой ситуации «правда» была на стороне связиста – ремень со сточенной и гнутой бляхой был привилегией старослужащих, к коим я пока не относился, но это замечание было сделано в такой форме, что поддаваться было нельзя. На нас смотрели десятки глаз, выдался прекрасный случай увидеть, из какого теста вылеплен этот новичок. Решение было принято мгновенно – мягким движением я захватил его запястье, сжимавшее мой ремень, а второй рукой заломал первую фалангу его согнутого большого пальца. От резкой и внезапной боли связист упал передо мной на колени и вскрикнул – драма превратилась в фарс! Можно было припечатать его коленом, но я просто оттолкнул его от себя подальше, изготовясь к его повторной атаке. Выбор действий я оставил за ним, но в этот момент в казарму зашёл дежурный офицер и дневальный объявил антракт командой «Смирно!».
За столом я старался ни на кого не смотреть, но краем глаза заметил, как сержант-связист о чём-то переговаривается со своими «коллегами», косясь в мою сторону. Я понял, что продолжение не заставит себя ждать и после отбоя следует принимать гостей. Никакого подручного средства во время вечерней прогулки и посещения умывальника мне не попалось – ни камня, ни куска мыла, ни железного прута от кровати. Тогда я обильно смочил половину полотенца и завязал на нём два крепких узла, после чего улёгся на кровать и сделал вид, что заснул. Дневальный объявил «отбой» и выключил свет, через несколько секунд мою кровать качнули – «Эй, сержант! Пойдём поговорим!». За мной прислали двоих сопровождающих. Не торопясь я встал, одел шлёпанцы, и повесил на шею полотенце, прикрывая одной рукой прохладные тугие узлы. Как я и предполагал, меня повели к дальнему коридору, который заканчивался тупиком. Никаких иллюзий у меня не было – меня собирались бить, а уж потом растолковать, как мне надлежит впредь себя вести. Меня колотил мандраж, во рту пересохло, пальцы подрагивали – «Тебя что, мало били? – сказал я себе – покажи им, кто салабон, а кто боец Сэн Э!». На стороне моих противников была «поляна», численность и сила, на моей – неожиданность, дерзость и манёвр. Внезапно, из глубины подсознания, я услышал звуки гармошки и хриплый голос Высоцкого – «Со мною нож. Решил я – что ж, меня так просто не возьмёшь! Держитесь , гады. Держитесь, гады! К чему задаром пропадать, ударил первым я тогда. Ударил первым я тогда, так было надо!». «Конвоиры» взяли меня в «коробочку» - один шёл впереди, другой чуть сзади, а я, приободрившись, «подобрал ногу», чтобы вовремя выскользнуть из этой ловушки, и, когда впереди замаячили ещё два белых силуэта, я резко толкнул в спину первого «конвоира» и лягнул ногой второго, попав ему в пах. Первого подбежавшего хлестанул полотенцем по лицу, во второго двумя резкими махами метнул шлёпанцы. Используя секундное замешательство нападающих, я хорошенько приложился к каждому, следуя девизу «Пленных не брать!». Всё было окончено за несколько секунд, куда и как нужно бить, меня обучили хорошо. Если не считать рассечённой губы, потерь у меня не было, а вот моим «парламентёрам» досталось. «Ну, сука! – зажимая разбитый нос, прогундосил мой «знакомый» сержант – мы из тебя инвалида сделаем!». Насколько серьёзных врагов я себе нажил, узнать так и не пришлось. Провочавшись без сна всю ночь, утром на радиорелейной станции я откопал два здоровенных и увесистых болта, решив, что они добавят дополнительную аргументацию в будущих разборках. Однако, перед обедом за мной приехала машина и увезла-таки в Муцениеки, подальше от справедливого гнева марупских «дедов». А эти болты я ещё долго таскал с собой, пришив к бокам кителя специальные внутренние карманы. Много позже прочитал самурайскую мудрость: «Если меч понадобится тебе всего один раз, это повод для того, чтобы носить его с собой всю жизнь!». Мои «вакидзаси» в армии мне так и не пригодились.

P.S. О месте творчества Владимира Семёновича Высоцкого в своей жизни я уже писал, и если во время службы в армии физически мне очень помогла спортивная закалка. то не упасть духом во многих ситуациях я смог именно благодаря его песням. Я никогда не старался запомнить их специально, у меня не было переписанных текстов - услышав его песню один раз, хотелось слушать её ещё и ещё, настолько яркая картина рисовалась в воображении. Потом, разглядывая эту картину, отпечатанную в памяти, сами собой возникали его слова, интонации и звуки. Для того, чтобы "включить" магнитофон, встроенный в мой мозг, мне достаточно было моргнуть.
Помню, как в учебке решил впервые сдать кровь - к нам приехали медики со спецоборудованием и объявили о сборе добровольцев. Желающих стать донором было столько, что их пришлось разбивать на смены, но всё равно, без долгих очередей не обошлось. Ослабленные хроническим недосыпанием и не самой калорийной пищей, курсанты падали в обморок через одного, опытные медики организовали бесперебойную подачу нашатырного спирта. Глядя на эту картину, разворачивавшуюся на фоне стеклянной тары с кровью, я почувствовал неизведанные ещё ощущения какой-то обречённости. Понимая. что меня может постигнуть та же участь и не желая нюхать ватку с нашатырём, я "включил Высоцкого" - "Сон мне снится, вот те на - гроб среди квартиры. На мои похорона съехались вампиры..." Настроение поднялось моментально, деловая суета медперсонала вызывала смех, который я с трудом сдерживал. Высоцкий каждой своей строкой комментировал происходящее, а я смотрел на всё его глазами, что и помогло мне в итоге не потерять лицо.
И таких случаев было очень много, всего сейчас и не упомнить. Возвращаясь к теме, хочу поставить ролик с тем самым "треком", который вернул мне присутствие духа и настроил "на бой кровавый":






дерзость и манёвр

Дерзость и чоткость-вот мой девиз!(из, ныне утерянной, части Сокрытого в листве)
п.с. Игорь у вас превосходный слог. БРАВО!
Что то из поста в пост кочует вечерняя пРоверка, хотя правильно поверка. Сначала думал очепятка, ан нет.

Что то из поста в пост кочует вечерняя пРоверка, хотя правильно поверка. Сначала думал очепятка, ан нет.

Спасибо за сигнал! Действительно - поверка, но это по Уставу, все сержанты и старшины частей, в которых мне довелось служить, говорили - пРоверка, от них я и "заразился". Исправлюсь!
Недавно подсобрал армейские фотографии. Решил добавить сюда, для полноты картины:

http://vk.com/album154872825_179734425

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   1234
5678 9 1011
12131415161718
19202122232425
262728293031