Перейти к содержимому


  




Филиал Центральной Школы. 3

Автор: Итагаки, 24 Март 2013 · 1 261 views

В книге собраны воспоминания многих учеников Школы, которые составили цвет Сэн Э, чьи имена для нас имели то же значение, что и имена мастеров мирового уровня. Очень обстоятельный анализ «явления» дан Виталием Паком, другие авторы только дополняют его рассказ некоторыми деталями:
«С первых моих тренировок стало понятно, что мы не изучали ни боевые приёмы корейской школы, ни традиционное каратэ японской школы. Но тренировочный процесс проходил с определённой последовательностью: от начальной программы обучения до мастеров (это изучение базовой техники, где большое внимание уделяется развитию устойчивости тела и координации в момент проведения удара в стойках и передвижениях, бесконечному повторению ударной и защитной техники и ката до полного контроля своих действий) к отработке элементов боя в паре и только после – к психологической подготовке к свободному бою…
Вера в выбор правильного пути и стремление А. Штурмина познать его, несмотря на отсутствие связей с наставником и традиционными школами каратэ, привели к возникновению этой уникальной Школы. И с годами, через практику обучения первых учеников формировалась методика и принципы системы. В отличие от традиционных японских школ каратэ, система А. Штурмина едва ли подавалась описанию, как традиционная система, из-за отсутствия чёткой последовательности, так как технические термины и арсенал каратэ Школы постоянно дополнялись по мере поступления информации от творческих адептов школы, практически совершенствовавших своё мастерство с помощью разных источников.
Развитие московского каратэ приобрело массовое движение энтузиастов боевого искусства, связанных единством основных взглядов. Преемственностью своих методов и принципов создавалась Школа каратэ А. Штурмина. В Школе всегда присутствовал дух противоречий разных понятий, взглядов и суждений под влиянием сильных людей с разным мировоззрением, принципами и силой природного духа, который передавался остальным, подпитывая противоречивое мнение о школе и её методике, постоянное противоборство а-ля «кто есть кто» и бесконечное множество противостояний человеческих сущностей. Во всём чувствовалось «единство и борьба противоположности», и только общие интересы к каратэ, сохраняя незыблемое отношение ученика к учителю, разные во многом, дополняли друг друга, выстраивали систему единой Школы. И ученики Школы, без всякого сомнения, оставались преданными и готовы были пройти любые физические и психологические испытания в боях за честь учителя и Школы. Школа крепла на сплаве разных по мировоззрению, интеллекту и характеру сильных личностей.
Школа А. Штурмина – это уникальное, и, на мой взгляд, парадоксальное явление того времени – Школа, названная в честь наставника А. Штурмина в корейском стиле «Сэн Э» - «пути жизни», является в итоге интерпретацией Алексеем Штурминым своего практического опыта и знаний разных видов боевых искусств. Возможно, ограниченная информация и отсутствие контактов с зарубежными традиционными школами каратэ – вот что стало предпосылкой возникновения этого этнического симбиоза новой системы борьбы каратэ.
Уникальность Школы – в парадоксальности самой программы обучения, содержащей комплексные упражнения «ката» японских школ каратэ – «Хэйаны», «Тэкки», «Эмпи», и корейских школ боевых искусств – «Хэчим», «Хэдоди» и «Пангэ».
Творческая практика некоторых мастеров Школы способствовала совершенствованию программы обучения, дополняя новой техникой – «тоби-ёко-гери», «уро-маваши-гери» с проносом и без разнообразные прыжковые круговые удары ногами, подсечки и новые ката – «Янзы», «Санчин» и т.д. …
К жёстким спаррингам вынуждали нас заезжие союзные мастера единоборств разных школ японских, китайских и вьетнамских стилей, желание утвердить превосходство системы подготовки своих школ и своё превосходство в мастерстве. Только жёсткий поединок, порой на вынос, позволял по-настоящему оценить систему подготовки Центральной Школы Каратэ и познать силу духа. И многие бойцы Школы, в силу своих индивидуальности и психофизических возможностей, подтверждали эффективность этой системы и демонстрировали великолепное исполнение техники каратэ.»
В своё время меня привлекло ещё и то, что занятия в Рижском филиале Сэн Э не походили на тренировки в других спортивных секциях. Отличие было в самом отношении к выбранному делу, к тому, как ценились знания и навыки, полученные там. Само значение таких знакомых и банальных слов как «Школа» и «Учитель» были совсем другим, непонятным для непосвящённых. Каратэ тогда занимались тысячи, но оставались надолго лишь сотни, которые сохраняют полученную закалку по сию пору, так же как и безмерную благодарность за это. Для меня не имеет никакого принципиального значения было ли Сэн Э придумано Алексеем Штурминым и другими «творческими адептами школы», или же действительно имеет «древние корни», в моём понимании – это настоящее каратэ, прошедшее проверку делом и давшее нам множество настоящих Мастеров. И с этой точки зрения, правдивая информация о истории и становлении Сэн Э никак не сможет ей навредить. Размытые формулировки, намёки, неопределённость датировок, недосказанность – всё это оборачивается против Сэн Э, давая оппонентам и критиканам лишнюю почву для неверных утверждений и заявлений.
Виталий Пак упоминает про «отсутствие чёткой последовательности» из-за постоянного пополнения информацией технического характера. Мне теперь уже сложно разграничить, что было взято из Центральной Школы, а что являлось инициативой наших наставников, полученной из «иных источников». От разных рижских «сэнсеев» и «сэмпаев» я слышал одинаковую фразу: «Нужно искать первоисточники», причём иногда создавалось впечатление, что они сами не вполне понимают, что именно можно таким «первоисточником» считать. Для нас непререкаемыми авторитетами были книги авторов Масутацу Ояма и Масатоши Накаяма, откуда мы брали терминологию и нюансы базовой техники, которые не всегда могли разглядеть из задних рядов на тренировках. Коллекция подобной литературы у наших наставников была в разы больше и разнообразней, поэтому правильная терминология была доступна всем, кого она интересовала. Вот почему меня несколько удивляет, почему в книге В. Рыбкина некоторые из них так причудливо искажены.
Этикету уделялось большое внимание, однако стойка «МУЦУБИ ДАЧИ» (Мусуби-дачи) у нас отсутствовала, вместо неё использовалась Хейсоку-дачи с сомкнутыми пятками и носками, причём все, кто неосознанно разводил носки, наказывались отжиманиями. В начале занятий все усаживались на колени (Сэйдза) и делали поклоны учителю, Сэн Э и залу, после чего по команде «Татэ!» выпрыгивали в стойку с киай. Очень хорошо помню, что повсеместно практиковалось дыхание с выдохом через нос, ни до, ни после я с таким способом дыхания в каратэ не сталкивался. Из ударных поверхностей на первом месте по популярности был кулак, точнее суставы указательного и среднего пальцев, называемые «Кентос» (Кэнто). За тренировку «на кентусах» мы отжимались сотни раз, ещё столько же ежедневно отжимались самостоятельно, стояли у упоре лёжа, били кулаками по деревьям, кирпичным стенам, железным фонарным столбам. Смазывали мозоли йодом и другими снадобьями, включая отвар из дубовой коры. Неестественно увеличенные костяшки кулаков издалека сигнализировали о принадлежности их обладателя к миру каратэ, а так же говорили про уровень его «продвинутости». Человека, имеющего набитые кулаки и сидящего в шпагате, безоговорочно считали мастером.
Изустно передавались методы закалки и набивки ударных частей тела. Была там методика с ударами в песок, гравий и свинцовую дробь, а также по годовой подшивке газет, закреплённых на стене. Следовало увеличивать количество ударов на один в каждый день и убирать по одному газетному номеру. По истечении года нужно было нанести 365 полновесных ударов по голой стене. Сам я такой способ не практиковал, но спустя несколько лет увидел эту историю экранизированной в каком-то художественном советском фильме про освоение целины или какой-то другой стройке народного хозяйства.
На 81-ой странице описывается ГЯКУ ЦУКИ из КИБА ДАЧИ, его же запечатлели на стр. 94. У нас этот удар назывался Току-цуки (цки), что кажется мне правильнее. Гяку-цуки – это «обратный удар», при котором атака наносится разноимённой рукой (правая нога впереди, удар левой рукой или наоборот), то есть гяку-цуки можно наносить из позиции, в которой ноги не могут стоять фронтально, как в киба или шико-дачи.
Позиция ожидания – ЁИ, описанная далее, у нас называлась Хатси. Больше я этого термина не встречал нигде, в том числе и в книгах. Думаю, что термин «Хатси», это искажённое «Хачи» (восемь), так называются позиции со стопами, разведёнными на ширину плеч и носками наружу, что напоминает иероглиф «Хачи» - восемь. В разных школах Шотокан эта стойка называется Хачиджи, Хачи или Хачиноджи-дачи.
В описании КОКУТСУ ДАЧИ говорится, что расстояние между ступнями примерно 60 сантиметров, про аналогичное расстояние в зенкуцу и киба-дачи написано – 1 метр. Хорошо помню, что нам говорили, что расстояние между стопами в этих трёх стойках одинаковое, различается только распределение веса и ширина зенкуцу по фронту (ширина плеч). Кстати, на фото этих стоек в самой книге визуально расстояние между стопами так же выглядит одинаковым. Стойка КАГИ ДАЧИ, у нас называлась «Какэ-дачи», как в Кёкушинкай, но не «Коса-дачи», как в Шотокан. В рижском филиале изучались и отрабатывались так же Фудо (Сочин), Хангэцу, Шико, Цуруаши-дачи. Некоторые технические элементы изучались у всех рижских инструкторов одинаково, но были и существенные различия как в методике, так и трактовке кихон и ката. Эта ситуация была нормальной, если вспомнить, что тогда информация черпалась ото всюду, начиная с семинаров в Центральной Школе, до книг и художественных фильмов. И здесь даже обладатели красных поясов Сэн Э не были исключением.




Какая разница как называется? И сейчас в каратэ разных стилей, разные названия, даже разные принципы дыхания. Что уж говорить про то время.
В старом окинавском каратэ, вообще не было названий ударов и стоек. Учитель сказал, показал- ученик сделал!

Какая разница как называется? И сейчас в каратэ разных стилей, разные названия, даже разные принципы дыхания. Что уж говорить про то время.
В старом окинавском каратэ, вообще не было названий ударов и стоек. Учитель сказал, показал- ученик сделал!

Это Ваше мнение, которое имеет своё логическое обоснование. По моей логике, если для названия техники заимствуется уже известный термин, то его не следует изменять или искажать. Проще и честнее тогда создать свою оригинальную терминологию.
Коль скоро терминология в Сэн Э была японской, следовательно "разница" для его создателей была, иначе бы они пошли по пути "старого окинавского каратэ".
"Говорить про то время" стоит, потому что это интересует не только меня и Вас, но ещё и многих других.

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   1234
5678 9 1011
12131415161718
19202122232425
262728293031