Перейти к содержимому


  




Обретение формы. Часть пятая.

Автор: Итагаки, 04 Июнь 2012 · 979 views

Практика ката стала тем стержнем, который заставлял нас тренироваться даже тогда, когда мы остались без наставников, потеряв связь с группой Пантелеймона. Случилось это в 1980-м году, когда мы учились в 10-ом классе. У нас был доступ в зал дзюдо в «Даугаве», в хорошую погоду мы пропадали на море, всё это время повторяя пройденное и изучая то новое, что нам удавалось узнать. Это приучило нас полагаться на собственные силы и не раскисать при любых обстоятельствах. К сожалению, на этом этапе стал отстраняться Валерка, продолживший дальнейшее обучение в морском училище. Некоторые проблески былого фанатизма у него ещё случались, но становились всё реже и короче. Зато Саня Зубков оставался верен выбранному пути, мы продолжали тренироваться вдвоём.
После школы мы с Зубковым поступили в техническое училище, готовящее кадры для радиозавода им. Попова, знаменитый на всю страну «RRR», на специальность регулировщика радиоаппаратуры. Причин было две – получить профессию и отсрочку от службы в армии. Службы мы не боялись, но сразу из-за парты «влезать в кирзачи» было в лом. В сентябре 1981-го, на второй день новой учёбы мы всей группой поехали в колхоз, где нам целый месяц предстояло заниматься различными полевыми работами, а в основном убирать картошку. Зубков встретил там своего давнего знакомого по учёбе в начальной школе – Александра Кумарина, я же не знал никого. Как водится, в первый же вечер, после того, как нас «расквартировали» в местном Доме Культуры (который пустовал лет десять) все наши одногруппники изрядно «набрались», потому как у всех «с собой было». Мы в этой вакханалии не участвовали, так как были заняты исследованием окрестностей на предмет обнаружения места для регулярных тренировок. Методом исключения мы выбрали небольшой луг, расположенный за ближайшим пригорком и вернулись обратно, в самый разгар веселья. Выпито было столько, что на нас никто не обратил внимания – наступила стадия, когда говорят все, но никто никого не слушает. В группе появился лидер – Попов (фамилию запомнить было совсем не трудно, а вот имя его я уже запамятовал), успевший отслужить в армии. Для упрочения своего авторитета он демонстрировал новым знакомым каратэ, прилично махая ногами на верхнем уровне. «Вот и славно – подумали мы – будет с кем потренироваться!», но заинтересованность не показали, отложив этот разговор до более удачного момента.
Утром «мастак» (мастер производственного обучения) устроил всем подъём – следовало быстро одеться, умыться и сесть в прибывший за нами автобус. Помню, меня рассмешила фраза одного заспанного и похмельного соседа «А что, уже воду вскипятили?». Для него стало неприятным сюрпризом то, что умываться предстояло на улице из допотопных рукомойников – поднимаешь вверх «пипочку», а из него льётся струя ледяной воды, которую с вечера заливали дежурные. Велкам ту риал Латвия! Для меня, привыкшего к отсутствию горячей воды в кране (квартира, которую родители разменяли, была уже не коммунальной, но ещё без некоторых удобств – печное отопление, балонный газ, ну и только холодная вода), это не стало испытанием, а вот кое-кто приуныл. Пересчитав по головам своих подопечных, рассевшихся в автобусе, «мастак» (весь месяц) говорил водителю одну и ту же фразу: «Ну, висс картиба, варам брауц!» (Всё в порядке, можем ехать!). Нас отвозили в столовую, а оттуда, после завтрака, на поле. Разобрав вёдра, мы прочёсывали пашню, собирая картошку, периодически вываливая свой улов в кузов стоящего неподалёку трактора. Когда кузов наполнялся, трактор отвозил добычу на склад, а у нас наступал долгожданный перерыв, который заканчивался с возвращением чудо-тарантайки. Особенно тоскливо было, когда тракторов было два, да ещё и с прицепами – хотелось заминировать дорогу и полюбоваться летящим трактористом. Тогда мы поняли, почему по-латышски слово «работать» звучит «страдат», на этих полях мы изрядно настрадались.
С поля нас отвозили на обед, а через час возвращали обратно, по истечении положенного времени нас везли на ужин, а потом «домой», где ждал такой желанный отдых. Впрочем, переведя дух мы спешили на нашу полянку, где проводили полноценную двухчасовую тренировку. Погода нам благоприятствовала – сентябрь выдался тёплым, сухим и солнечным, мы даже могли заниматься босиком! Среди разного хлама мы нашли поломанный стул и использовали его спинку вместо макивары – двое держали, третий бил. Кумарин тоже занимался каратэ, стаж имел меньший, но компанию нам составил охотно. Он делал с нами всё, кроме ката – во-первых, он знал только первый Хэйан, во-вторых, на нашем фоне страшно комплексовал по поводу своего исполнения. Мы, сами того не желая, лишь усугубили эту ситуацию. На одной из первых тренировок мы упросили его сделать ката, уверяя, что «смеяться не будем». Представьте картину – Саня Кумарин, патлатый и небритый высокий парень, одетый по-походному и обутый в резиновые сапоги, делает первое движение, занимая длинную и низкую зенкуцу с гедан-барай, горбясь от усердия и концентрации. Мы заржали в голос, а Саня вернулся в исходную позицию и больше ни на какие уговоры не поддавался. Наши тренировки проходили стандартно – разминка с ОФП, отработка кихон (различных комбинаций руки-ноги), ката, которые мы с Зубковым делали абсолютно синхронно безо всякого счёта, свободные спарринги и «работа с макиварой», то есть со спинкой стула. Кроме этого, каждый вечер мы с Зубковым ещё раз делали все ката на ровном участке грунтовой дороги, который подсвечивался луной. Глядя на меняющийся лунный серп, мы всякий раз досадовали, что не знаем Хангэцу (это было ещё до встречи с Вячеславом Семенковым).
Хотя мы своих занятий не афишировали, очень скоро об этом стало известно всем одногруппникам. Наступил момент пригласить Попова, которого все считали экспертом каратэ. Мы доверили эту ответственную миссию Кумарину, он справился отлично и привёл авторитета к началу тренировки. Разминались мы порознь, договорившись первую часть тренировки провести самостоятельно, а после сообща поспарринговать. Сделав несколько махов руками и ногами, Попов сел в продольный шпагат, исподлобья следя за нашей реакцией. Мы продолжали разминку, а дойдя до упражнений на растяжку, также сели во все шпагаты. Попов явно не знал, чем ему занять время – встал, проделал серию высоких ударов ногами, опять сел в шпагат, потом сел в «турецское седло» (в сиде подтянул сведённые стопы к паху, положив колени на землю) и стал наблюдать за нами. Мы повторили кихон, затем сделали по разу, все известные нам, пятнадцать ката и начали спарринг между собой. Поняв, что следующим будет он, Попов сослался на внезапную головную боль и покинул луг не прощаясь. Больше он с нами не тренировался, а наш рейтинг значительно поднялся.
Учёба расширила круг наших знакомств, что в итоге позволило найти младшую группу Пантелеймона, откуда мы с Зубковым транзитом попали в юниорскую сборную «Динамо». Там занималось человек тридцать отборных бойцов, стаж занятий которых насчитывал года по три-четыре (очень солидный срок для того времени). Основной упор в этой группе делался на спарринги, но однажды Пантелеймон дал задание вспомнить ката. «Ката – это тоже каратэ – сказал он нам – поэтому не стоит их забывать!». Впервые, после разминки, мы не били по лапам и не спарринговали, а разошлись по залу и самостоятельно делали ката. Моё внимание привлёк Александр Лосев, который, выполнив стандартный набор Хэйанов стал делать нечто незнакомое. Я тут же вспомнил, где видел эту ката – на очередных соревнованиях, в блоке показательных выступлений её демонстрировал кто-то из старших учеников. Позже, от Игоря, я узнал следующее – в старшую группу пришёл «новичок», который занимался таеквондо в Афганистане и был аттестован там на красный пояс. Он был сыном советского дипломата, которого перевели оттуда на Родину после начала боевых действий. Новичка оставили в группе и даже разрешили заниматься с красным поясом, однако, отстояв тренировку в спаррингах с «белыми поясами», на следующее занятие он пришёл тоже с белым поясом. Но и от него «наши» кое-чему научились – бить уширо-маваши через спину, прыжковой технике и вот этой ката, в которой были два маваши-гери. Маваши-гери в ката – большая редкость, я был заинтригован. Лосев, на тот момент, был лучшим учеником Пантелеймона, очень сильным бойцом, а тут обнаружил ещё и хорошее знание ката. Решив выучить новую форму, я стал теснее с ним общаться, мы стали хорошими друзьями и поддерживаем тёплые отношения по сей день. А тогда он предложил позаниматься вместе, пригласив в «свой» район – Болдерая. В Риге Болдерая считается «краем земли», хотя он не намного отдалённее других городских окраин. От дома, где жил Лосев, было рукой подать до моря – это стало для меня открытием, те же условия, что и в Калнгале! Мы отлично позанимались в прибрежном леске, Лосев выбрал для изучения Канку-Дай, а я освоил «Варан». Именно так назвал новое ката Лосев, думая, что это перевод корейского названия, которое из-за «испорченного телефона» до него не дошло. Только 15 лет спустя, когда в Риге появились первые группы таеквондо, я узнал, что оригинальное её название «Хваранг», и что мы делали её практически без ошибок. Правда, к тому времени я охладел к «варану», видимо из-за его «чужеродности».
Тогда же нам устроили «внутренние» соревнования по ката, проходившие по оригинальным правилам. Нас построили и объявили о предстоящем испытании, поинтересовавшись, все ли знают пять Хэйан. Видимо, тогда это было неким необходимым минимумом, но оказалось, что таким требованиям соответствуют не все. Сэмпай не растерялся и попросил поднять руки тех, кто знает первый Хэйан, затем второй, третий. Когда очередь дошла до четвёртого, появились первые «отказники». Тогда нам предложили рассчитаться на «первый-второй-третий», кому какой номер выпал, тот Хэйан и надо было выполнять в первом кругу. Из этой «тройки» Хэйан Сандан нравился мне меньше всего, нужно ли удивляться, что я оказался «третьим»? Сэмпай записал все фамилии в протокол и дал 15 минут для подготовки к соревнованиям. В этой паузе каждому нужно было подойти к «судейскому столику» и дозаявить вторую ката по своему выбору. Я решил сделать Бассай-Дай, который в то время нравился мне больше остальных. В судейскую коллегию вошли три наших сэмпая, Пантелеймон тогда не присутствовал. Начали вызывать участников, следовало сделать «обязательную» ката, а после небольшой паузы – «свободную». Сэмпаи тщательно следили за исполнением, негромко совещаясь и выставляя окончательную оценку. После того, как последний участник завершил своё выступление, судьи сравнили набранные суммы баллов и объявили результат – на первом месте оказался я, на втором – Лосев. Это было неожиданно и очень приятно, наши старания не остались незамеченными. Вероятно, намечались какие-то официальные соревнования, поэтому Пантелеймон и провёл этот просмотр, но ни во что дальнейшее это так и не вылилось.
Однажды и сам Пантелеймон удостоил своим вниманием моё исполнение, случилось это 2-го мая 1982-го года. Этот день отмечался в Риге как «День борьбы» и нас попросили принять участие в показательных выступлениях, которые традиционно устраивались на танцплощадке в Межапарке, именуемой в народе – «Плац». В назначенный час мы пришли в условленное место, куда через минуту подали транспорт – открытый автопоезд (автомобиль с несколькими прицепами, доставляющий отдыхающих от входа в парк до атракционов, пристани Кишэзерс и ВДНХ). Половина мест уже была занята моими хорошими знакомыми – дзюдоистами «Даугавы», которых я не видел целый год! Рассевшись на свободные места, мы с ветерком доехали до «Плаца», а я узнал последние новости, произошедшие в мире латвийского дзюдо. Дзюдоисты прихватили с собой маты, разложили их на середине площадки и начали разминку. До начала праздника оставался час, зрителей ещё не пускали. Пантелеймон собрал нас в кружок и набросал сценарий нашего выступления – вначале трое из нас должны были сделать ката, после три пары проведут свободный спарринг. «Мне говорили, что ты хорошо ката делаешь, – обратился ко мне Пантелеймон – какие ката ты знаешь?», я перечислил около пятнадцати названий, «Хорошо, ну ка сделай Хэчим!» - попросил он. Мы уже переоделись, но были в обуви на босу ногу. Не снимая модных туфель на кублуке, я сделал «Заход солнца». Наверняка, когда я сдавал экзамены на «дан», то волновался меньше – Пантелеймон был для меня неприрекаемым авторитетом и самым строгим судьёй. «Неплохо – сдержанно похвалил он меня – ты выйдешь первым, вначале сделаешь Хэйан Нидан, а потом Хэчим!», у меня пересохло в горле, поэтому я только кивнул. Дав указания другим, он удалился, а мы принялись доводить до ума свои наработки. Бои предстояло сделать максимально зрелищными, для этого необходимо было друг другу подыгрывать, но так, чтобы этого никто не заметил.
Выступления открывали дзюдоисты, построив свою программу как срез тренировки – акробатика, отработка бросков, свободные схватки (рандори) и борьба с судейством. Перед самым нашим выходом Пантелеймон решил подкорректировать сценарий и оставил мне только спарринг и второй Хэйан. Замолкли аплодисменты дзюдоистам, объявили нас и я вышел на центр, на котором уже не было матов. Всю энергию, которую я «припас» для двух ката, я выплеснул в Нидан. Я не видел зрителей, не слышал ничего, а сконцентрировался на своих невидимых врагах. В таком же трансе, сделав заключительный поклон, удалился за кулисы. Ката делали Лосев и Айгар Крувесис, они же были завершали наше выступление спаррингом. Мы прекрасно чувствовали друг друга, могли останавливать стопу в миллиметре от цели, но намечали удары лишь в дзёдан, по корпусу били мощно, чуть задерживая удар в самом конце. Визуально казалось, что контакт был полным, шлепки получались звучными, вдобавок мы периодически бросали и подсекали друг друга, падая на деревянный настил. Падать мы умели, умели и подстраховывать партнёра, да и доски были сосновыми, «мягкими», в отличии от дубовых или берёзовых. Нас наградили оглушительными овациями, Пантелеймон прятал улыбку в усы – это был успех! Как я жалею, что тогда не было видеокамер! Мы уже видели фильмы с Брюсом Ли , Чаком Норрисом, другими звёздами, мы старались им подражать и у нас это получалось. Душевный подъём был огромен, фанатизм зашкаливал, мы готовы были свернуть горы, и каждому из нас очень скоро была предоставлена возможность проявить свой характер.






Решил поместить видео Хваранг для наглядности. Когда его учили и практиковали мы, "раскачки" там уже не было. Или ещё не было. :D
оригинально-Варан :) вот бы корейцы удивились бы узнай о таком названии тыля.
    • Sancho это нравится
Да по корейски он примерно так и звучит


По раскачке, в ИТФ потом волну добавили, так что логично :)


Спасибо, в очередной раз.
Тут без волны:
<iframe width="420" height="315" src="http://www.youtube.c...ed/jGW1ZG9TBz8" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>
Пару лет назад, на ЮТ, я видел ролик, в котором Хваранг выполнялся "один в один", как его когда-то делали мы. Несколько движений чуть отличались от этих роликов, так же ритуал начала и финала был спецефический. Для меня это уже не актуально, а вот исследователям таеквондо, вероятно, было бы любопытно.
К сожалению, сейчас этот ролик мне обнаружить не удалось, а сам я всех этих "тонкостей" уже не вспомню...

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   123 4
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031