Перейти к содержимому


  




Обретение формы. Часть вторая.

Автор: Итагаки, 25 Май 2012 · 732 просмотров

О начале своих занятий в Сэн Э у Сергея Ивановича Пантелеймона я уже писал, напомню только, что тренировки изобиловали упражнениями для общей физической подготовки, техники показывали мало. Точнее, занимались мы техникой достаточно – часами стояли в киба-дачи отрабатывая четыре базовых защиты и прямой удар кулаком. Так как я не перестал заниматься дзюдо, то вынужден был тренироваться в младшей группе даже после того, как сдал экзамен на переход в среднюю – тренировки там пересекались с основными тренировками дзюдо. А младшую группу разнообразием техники не баловали – за неполных два года занятий там мне показали три стойки (зенкуцу, кокуцу и киба), пять ударов рукой (току, ои, гяку-цки, тэтцуй и уракен-учи), пять защит (агэ, сото, учи, шуто-укэ, гедан-барай) и два удара ногой (мае и йоко-гери). Однако, ещё до начала официальных занятий, благодаря Игорю, я был знаком с более богатым арсеналом и знал практически всю базовую технику, отрабатывая её сам. Мои два лучших друга-дзюдоиста, Александр Зубков и Валерий Калмаков, также разделяли мои интересы, мы фанатели на каратэ втроём. Валерка вскоре стал заниматься со мной у Пантелеймона, Александр переболел желтухой и из-за этого вынужден был пропустить год тренировок. Когда он снова смог тренироваться, к Пантелеймону новичков не принимали и он стал заниматься у Николая Стригина. Естественно, что никаких секретов друг от друга у нас не было, поэтому мы оказались в курсе методик его «Шотокан каратэ». Очень скоро Зубков попал в старшую группу Стригина и информационный ручей забил сильнее.
Кроме тренировок мы продолжали изучать литературу по различным боевым искусствам, которая в изобилии циркулировала в кругах наших общих знакомых. В наши руки попадала как откровенная макулатура, так и «классика жанра» Накаямы, Шиоды, Нишиямы, Такенобу, Оямы. В отличии от наших друзей, любезно предоставляющих эти книги, мы их тщательно изучали, переводили, переписывали и перерисовывали и, самое главное, мы занимались по ним. Одна из книг, французская «Karate pour nous» (Каратэ для нас), была выполнена в стиле комикса и оказалась очень информативной. У нас был только «третий том», первые два я так и не увидел. В заключительной части «трилогии» описывались аттестационные требования на 2-ой и 1-ый Кю, то есть синий и коричневый пояс (так там было написано), кроме нескольких комбинаций кихон, иппон-кумитэ и ударов ногами в прыжках, там детально рассматривались Хэйан Йондан и Годан, Тэкки Шодан и Канку-Дай. Рисунки изображали патлатых мальчишек, которые, выполняя технику, разговаривали с читателем: «Я шагаю вперёд правой ногой в зенкуцу-дачи и выполняю правый чудан-ои-цуки», там же были нарисованы основные бункаи, так что ката выглядели очень наглядно и доступно. Выучив и отработав всю книжку, мы оставили в «неприкосновенности» только ката – как-то боязно было за них приниматься. Я долго рассматривал иллюстрации, представляя, как всё это выглядит «в жизни», и всё же не выдержал. Меня очень привлекал Йондан из-за обилия ударов ногами и я, положив книжку на стол (совсем как когда-то Орлов), начал над ней «колдовать». Нужно сказать, что жилищные условия в нашей семье были не самыми лучшими – мы жили в коммунальной квартире, а у меня был свой собственный закуток с окном, в котором умещался письменный стол, диванчик и холодильник. Стол стоял у окна, диван справа, холодильник слева, а перед столом «раскинулось» пространство, на котором можно было сделать два шага – вот на этом пятачке несколько лет я и постигал премудрости каратэ. Правда, когда не было родителей, я перебирался в «большую комнату», где перед трюмо и платяным шкафом (в лакированные двери которого можно было смотреться, как в зеркало) можно было сделать три шага в полноценных стойках. Всё, что я «постигал» дома, я закреплял в зале дзюдо, оставаясь после своих тренировок, в группе каратэ я этими «навыками» не светил во избежание ненужных вопросов.
И вот, шаг за шагом, страница за страницей, я выучил все движения четвёртого Хэйана так, как я их себе представлял. Не откладывая всё в «долгий ящик», я тут же закрепил навыки в зале «Даугавы», и когда понял, что хорошо всё запомнил, то пошёл за разъяснениями нюансов к Врублевскому. Взаимотношения наши не изменились, но после того, как я начал заниматься каратэ, Игорь стал чувствовать себя по отношению ко мне «сэмпаем» (он и был таковым), поэтому строго решал, что мне можно показать, а что ещё рано. Ката попали в разряд «совершенно секретно», Игорь мне их показывал, но учить и объяснять отказывался наотрез, говоря, что «время ещё не пришло». Игорь жил в такой же «коммуналке», на пятом этаже столетнего дома, куда ехал допотопный лифт. Комнатка, в которой он обитал вместе с мамой, была чуть больше моего закутка, однако он мог туда вместить любое ката (или укорачивая стойки, или отступая назад). Вот и в тот раз, когда я пришёл к нему в гости, прихватив книжку, разбор ката происходил в его «каморке». Игорь долго отказывался поверить, что я выучил ката самостоятельно, только сверяясь с картинками – выполнил я его «близко к теме». Он настолько этому изумился, что не стал отнекиваться и очень подробно объяснил мне всё, исправив мои многочисленные ошибки. Так я узнал первое ката в своей жизни – Хэйан Йондан и сразу же обучил ему Валерку и Саню. За ним последовал Хэйан Годан, далее Зубков выучил Тэкки Шодан и наш арсенал утроился. Мы долго «облизывались» на Канку-Дай, несколько раз принимались его разучивать, но всякий раз «пробуксовывали» на трудных местах, которые встречались там в изобилии. Но всё же, с «надцатой» попытки мне удалось его запомнить. По устоявшейся традиции мы устроили «пробы» в «Даугаве» - ката считалась разобранной, когда выполнив все движения, нам удавалось вернуться в начальную точку. Следующей «инстанцией» был Игорь. «Ты что, выучил Канку-Дай? – изумился он – Это же самая длинная ката!» (в то время знания были ограничены даже в сборной СКА). Для такого случая мы спустились во двор, на детскую площадку, где совсем недавно Игорь показывал мне свои навыки. Выяснилось, что Канку-Дай он не знал, только видел, как его делали другие. Исправляя мои ошибки, Игорь выучил ката и сам – его нисколько не смутило, что в список официальных ката Сэн Э Канку-Дай не входит. Так мне удалось частично «вернуть долг» своему сэмпаю.
Некоторое время мы практиковали эти четыре ката, но хотелось восполнить пробел – выучить первые три Хэйан. С «мёртвой точки» ситуация сдвинулась неожиданно. На очередной тренировке в Калнгале нас накрыл сильнейший ливень. Погодные условия никак не влияли на проведения занятий – наша группа углубилась в лес, наматывая километры на свои босые ноги. Одновременно рядом совершали пробежки ещё несколько групп и сэмпаи использовали это обстоятельство для того, чтобы внести дополнительные нагрузки – они специально резко меняли направление бега, пересекая чужую колонну. Если до этого нужно было уворачиваться от сосновых веток, то при таких трюках следовало сохранить строй и не потерять «ведомого». Но в тот раз, должно быть из-за потоков воды, заливавшей глаза, я потерял свою группу и убежал с чужой (старшей), увидев свою ошибку только тогда, когда мы построились для отработки техники. На моё счастье, сэмпай, ведущий тренировку, явно замещал постоянного инструктора, поэтому на моё появление в старшей группе он не отреагировал. Все технические задания я выполнял уверенно, спарринги тоже выстоял достойно. Тут сэмпай построил группу и, взглянув на часы, задал вопрос: «Есть те, кто не знает первый Хэйан?», я и ещё трое ребят подняли руки. «О чём вы думаете! – возмутился сэмпай – В субботу у вас экзамен, а вы ещё ката не знаете! Всем отрабатывать ката самостоятельно, а вы четверо, идите сюда!». Он построил нас в шеренгу и начал показывать первые движения, наблюдая за тем, как они у нас получаются. Добравшись до первого «киай», мы услышали от пробегавшей мимо группы, что всем пора на общее построение. Наше обучение прервалось, сэмпай приказал нам выучить оставшиеся движения у товарищей, и мы побежали за остальными. В тот же вечер я зашёл к Игорю и рассказав эту историю, выучил Хэйан Шодан до конца. Игорь никогда не показывал мне того, чего я не знал, он лишь помогал закрепить то, что мне уже стало известно. Одна из заповедей Сэн Э гласила: «Боец Школы информацию собирает, но не распространяет», Игорь нарушал инструкцию, но мы с ним были старыми друзьями, да и к тому же я тоже занимался в Сэн Э.
Некоторое время спустя мы приобрели копию первого тома М. Накаямы «Лучшее каратэ», в котором были фото пяти Хэйан и первого Тэкки. В сравнении с французским «комиксом», разобраться с движениями ката было сложнее – промежуточных положений там не было, отсутствовали и названия техник, но меня это уже не остановило. Мобилизовав весь свой скудный опыт, я запомнил последовательность недостающих Хэйан, и продемонстрировал Игорю вместе с «первоисточником». Он не только показал мне правильную трактовку Хэйан Нидан и Сандан, но и прочитал целую лекцию про отличия их исполнения в Сэн Э. Во втором Хэйане вместо цуки из кокуцу-дачи они били тэтцуй-учи из киба, после йоко-гери не опускали ногу назад, а подставляли её к опорной и выходили вперёд с шуто-уке, моротэ-уке в конце второй длинной дорожки выполнялось в кокуцу, а не в зенкуцу-дачи. В третьем Хэйане вместо трёх фумикоми в Сэн Э били мае-гери, а в концовке атаковали маваши-эмпи-учи вперёд, а не кулаками назад. Эти изменения я воспринял легко – раз надо, значит надо, разве это могло затмить радость от того, что мы, наконец-то узнали все пять Хэйан! Не каждый сэмпай из старшей группы мог похвастать таким арсеналом, не говоря уже про Канку-Дай и первое Тэкки! Семь ката! Это было круто, по настоящему круто! Кстати, само это слово «круто» в нынешнем его значении я впервые услышал тоже от Игоря ещё в 1978-ом году, когда оно ещё не превратилось в забитый штамп. Ещё один штришок к портрету Игоря: показывая мне Хэйан Нидан, дойдя до обратной дорожки, он оказался перед шкафом. Действо так его увлекло, что он не стал отходить назад, а выполнив учи-уке из гяку-ханми (он это уже тогда подчёркивал!), аккуратно и сильно приложился к шкафу мае-гери. Сверху что-то с грохотом упало на другую половину комнаты, а Игорь невозмутимо продолжал объяснения, отступив-таки назад.
Нужно сказать, что радость наша не была безоглядной. В той же книге Накаямы были размещены фото ещё нескольких ката: Тэкки Нидан и Сандан, Бассай, Канку, Джиттэ, Хангэцу, Эмпи, Ганкаку и Джион. Каждое фото было снабжено короткой аннотацией об этом ката, которые давали огромнейшее поле для фантазии: осада крепости, бой в кругу врагов, исполнение действий с палкой, полёт ласточки, журавль на камне, яростный воинственный дух... Но в тексте упоминались ещё Мэйкё, Чинтэ, Нидзюшихо, Годзюшихо, Хякухачихо, Санчин, Тэншо, Унсу, Сочин и Сэйенчин. Игорь блестнул эрудицией и добавил, что у Бассай, Канку и Годзюшихо есть два варианта – Дай (большой) и Шо (малый). Изо всего этого изобилия мы знали лишь Канку-дай, практика которого с каждым днём всё глубже погружала нас в бездонную пучину фанатизма от каратэ. Мы не боялись захлебнуться, наоборот – чувствовали ущербность, если в какой-то из дней тренировались недостаточно интенсивно. Трёх тренировок в неделю нам было мало, мы занимались ежедневно минимум по три часа – на море, в лесу, во дворе, в коридорах школы, на летничных площадках, в своих тесных комнатках, словом – везде. Даже добираясь до залов в троллейбусе или в электричке, мы мысленно «прокручивали» ката и составляли план ближайших занятий. Такое количество незнакомых ката нас не расстроило, мы поняли, что обеспечены работой минимум на ближайшие десять лет – в том возрасте нам было трудно представить не только о том, чем мы будем заниматься, когда нам исполнится 25 лет, но и казалось невозможным вообще дожить до такого возраста.




как всегда-отлично!!! спасибо вам за воспоминания!

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   1234
56789 10 11
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Недавние комментарии